Чтение онлайн

Однако прислушалась. Батюшка стоял на амвоне, держа в руках большой серебряный крест, и говорил простым русским языком, а не нараспев по церковно-славянски, как Натаха видела по телевизору. Рассказывал про истинных христиан, про простых людей, про то, что в последние годы в нашей стране творится, про искушение деньгами и жизнью роскошной и безбедной… Натаха слушала, затаив дыхание.

Потом, когда батюшка кончил проповедь и еще раз поздравил всех с праздником, все стали подходить и целовать крест. Решила и Натаха подойти. Но внезапно подумала: а не передастся ли ее ВИЧ-инфекция тем, кто вслед за ней будет крест лобызать? И из очереди вышла.

– Ты на мне женишься? – спросила Агаша.

– Зачем? – спросил Дюрыгин.

– Чтобы вместе жить, потому что вместе веселее, – ответила Агаша.

– А что, надо обязательно жениться, чтобы вместе жить? – спросил Дюрыгин.

– Поженившись, лучше получается, а потом мы могли бы нашу свадьбу в нашем шоу показать. Представляешь, свадьба ведущей и продюсера?

– Да ну тебя!

– И я молодая, красивая, где ты лучше найдешь?

– Это точно.

– И зарабатываю много. Иной раз больше тебя.

– Это истинный факт, особенно когда тебя для рекламы зубной пасты сняли.

– И рекламы йогурта!

– Меня на рекламу сниматься не приглашают…

– Потому что ты старый и некрасивый.

– Так что же ты тогда за меня замуж просишься? Ты найдешь и помоложе, с твоими деньгами, твоей славой и красотой, все мужчины в Москве твои.

– А мне и предлагали!

– Кто?

– А Массарский из спонсорской группы канала.

– Игорь, что ли?

– Да, Игорь.

– Так он же с Ирмой… Постой-постой, он что с ней, разошелся, что ли?

– Валера, ты отстал от жизни, Массарский с Ирмой больше не живет, он ко мне клинья тут так подбивал, я едва отбилась…

– Агата, я ревнивый, ты мне про это не говорила!

– Он меня к себе в Жуковку звал.

– Ты мне ни-че-го не говорила!

– А ты мне кто? Муж? Вот женись, тогда буду отчет давать, кто меня куда приглашает.

– Ладно, на Новый год решим…

– Жениться или нет?

– Ну, вроде типа того.

– Смотри, до Нового года далеко, увезут меня, украдут меня…

И оба понимали, что лгут.

И оба понимали в то же время, что эта ложь и есть их теперешняя истинная жизнь, которая называется словом «телевидение».

Истинная любовь в этой гламурной останкинской тусовке – только к себе. К своему рейтингу. К своей позиции в параде популярности звезд.

А любимый?

А избранник?

А сожитель?

А муж?

А это – как платья или авто. Вышел из моды, перестал быть лакированным и богатым – в корзину. В тренд-продажу.

И в этом честность жизни.

Они оба это понимали.

А если понимаешь, то зачем говорить об этом вслух?

Особенно когда голливудские правила приличия предписывают всегда улыбаться партнеру в глаза.

Натахе непреодолимо захотелось встретиться с этим молодым священником.

На неделе снова зашла в церковь. Подошла к свешнице, спросила:

– Где тот батюшка, что в воскресный день проповедь читал?

– Отец Николай? – переспросила свешница. – Он в шесть часов на вечерней службе будет.

Пришла на вечернюю службу. Оделась как полагается, беленький платочек, юбку длинную ниже колен. Молящихся в церкви мало – все на дачах, лето.

Старухи все с внуками по Киевской да по Савеловской дорогам на своих десяти сотках клубнику полют.

Отстояла службу. Потом дождалась, покуда отец Николай из алтаря выйдет.

Уже в цивильном. Смешной такой, в темном костюме, в белой рубахе без галстука.

– Отец Николай, – робко пискнула Натаха.

– Что вам? – вежливо и сухо спросил батюшка, остановился и склонив голову приготовился слушать.

Как она говорила в потоке речи и мыслей и что говорила, она уже и не помнила. Помнила только, что плакала, а потом вроде как и успокоилась.

Отец Николай вывел ее на улицу, спросил:

– Ела сегодня?

– Аппетита нет, – ответила Натаха.

– Тебе надо питаться, ВИЧ – такая болезнь, при ней организм требует хорошего питания…

И пригласил ее вместе потрапезничать.

– Мои все на даче, детки, матушка наша, я один тут теперь рядом, пойдем, чаем тебя напою.

– А не боитесь, я ведь заразная? – спросила Натаха.

– ВИЧ только со шприцем и при супружеских отношениях передается, а так можно и ко кресту и к чаше с ВИЧ подходить…

Так Натаха переехала в семью священника отца Николая. Работала по дому, помогала матушке, его жене, по хозяйству и с детьми. Много читала, пела в церковном хоре. Через полгода стала получать зарплату, как певчая… Денег хватало. А на что надо? На книги, да на мечты…

Джон наконец-то был вынужден признать, что с большой настоящей работой, какой ожидал от него Махновский, он вероятнее всего не справится. Одно дело копеечные по столичным масштабам поганки прокручивать, да на все готовых провинциальных шлюшек на даче у друзей скрытыми камерами снимать, и совсем другое – организовать съемки настоящего многомиллионного телешоу в большой студии, когда от сумм спонсорских и рекламных денег запахи идут такие, что у всех присутствующих кружатся головы и у сопричастных к делу непроизвольно прорывается какой-то неконтролируемый сознанием смешок, как от чистого кислорода или от хорошей марихуаны.