Турнир
Шрифт:
– Мальчишку я забираю с собой… Это штраф за бродяжничество.
– Похвальное деяние… – безразлично пожав плечами, монах вытащил из рукава пергаментный свиток и злорадно пояснил: – Тебя, сын мой, вызывает на дуэль граф Фензель.
Вовка сунул свиток в карман не читая.
– Зачем тебе этот бродяга? – неожиданно спросил монах. Резко спросил, словно выстрелил.
– А почем опиум для народа? – мгновенно отреагировал Вовка.
С минуту они буравили друг друга испепеляющими взглядами.
– Ступай! – раздраженно махнул рукой монах, догадавшись, что вразумительного ответа не дождется.
– Будь здоров, не кашляй! И не ешь на ночь сырые помидоры.
Небрежно брошенная фраза, прозвучавшая с легкой угрозой, настигла уже на пороге:
– Я думаю, что мы еще встретимся, сын мой.
– Да хоть каждый день, батя! – беспечно ухмыльнулся Вовка и, сделав на прощание «козу», от души хлопнул дверью.
Каземат покинули ближе к вечеру: бюрократия от среды обитания не зависит. Оглядев себя в лучах заходящего солнца, недавние узники весело расхохотались: Вовкина одежда выглядела чуть лучше лохмотьев мальчишки.
– Куда двинем?
– К дяде! – безапелляционно заявил мальчишка. – Он живет в нескольких кварталах отсюда.
– Что же ты ему маляву не передал? – удивился Вовка.
– Чего не сделал? – с не меньшим изумлением переспросил Ян.
– Весточку не переправил, – поправился попаданец.
– У герцога везде свои люди, – нехотя пояснил мальчишка. – И себя бы не спас, и дядю подвел бы под угрозу.
Темнело быстро. Солнце скрылось за вершинами гор, багровые отблески, прорывающиеся сквозь облака, осветили сумрачную улицу. В вечерний город крадучись пробиралась прохлада короткой ночи жаркого лета. Булыжная мостовая предательски разносила звуки шагов припозднившихся прохожих. Недолгий путь привел товарищей по несчастью к воротам двухэтажного особняка, скрытого за раскидистыми деревьями, растущими вдоль узкой улочки.
Дядя оказался невысоким толстячком с роскошными бакенбардами и хитрым настороженным взглядом беспокойно бегающих глаз. При виде мальчишки он испуганно ойкнул:
– Ва…
Ян предостерегающе приложил палец к губам и, кинув виноватый взгляд на Вовку, быстро сказал:
– Все расспросы предлагаю отложить на завтра. Сейчас нам необходимо помыться и сменить одежду… И еще, прикажи накрыть ужин, мы изрядно проголодались.
В голосе мальчишки неожиданно появилась властность. Дядя почтительно кивнул и отдал необходимые распоряжения возникшим из ниоткуда слугам. Спустя несколько минут Вовка лежал в небольшом бассейне, наполненном горячей водой. Две смуглые служанки, одетые только в набедренные повязки, кокетливо стреляя глазками, отмывали гостя от грязи. Стройные полуобнаженные девичьи тела мелькали перед взором разомлевшего братка, погружая его в состояние блаженной неги.
«Тебе какая больше нравится?» – мысленно обратился он к своему второму «я».
Зануда предостерегающе зашипел. Вовка с трудом поднял непослушные веки: в дверях стоял Ян. В широко распахнутых глазах: смущение, непонятный гнев и ледяное презрение. Уперев руки в бока, мальчишка высокомерно тряхнул подстриженной челкой и холодно произнес:
– Хватит нежиться, ужин стынет, все тебя только ждут.
Не слушая ответа, он круто развернулся и выскочил из ванной комнаты, с треском захлопнув дверь. Вовка с ленивым интересом отметил чудесное преображение мальчишки. Жаль, что пацан не девка, подумалось вдруг. Отдался бы сразу и сопротивляться не стал.
«Я всегда говорил, что ты идиот!» – как обычно непрошено влез Зануда.
«Да пошел ты!» – привычно буркнул Вовка, с кряхтеньем выбираясь из бассейна.
Накинув на себя расшитый халат, он с сожалением покосился на служанок и побрел на ужин. Беззлобно отвесив легкий пинок лохматой болонке, с яростным лаем выскочившей из-за поворота, гость ввалился в ярко освещенную столовую.
– Барон Глен, – церемонно представился дядя.
– Бригадир Троцкий, – недолго думая брякнул Вовка.
Барон, угодливо хихикнув, заговорщицки оглянулся по сторонам и понизил голос:
– Все понимаю – тайная служба.
– Базаров нет, – важно надул щеки попаданец. – Я тут у вас типа резидент.
– Не беспокойтесь: эти стены умеют хранить чужие секреты, – занервничал хозяин.
– Имей в виду: у нас руки длинные! – явно к месту вспомнилась киношная фраза. – Сечешь фишку? – продолжал нагонять жути Вовка. Благосклонно кивнув расторопному слуге, подавшему бокал с вином, он произнес единственно известный ему приличный тост: – Вздрогнем!
Послушно вздрогнув, барон поспешно переменил опасную тему:
– Я слышал, что завтра вам предстоит дуэль?
– Угу, – вежливо подтвердил Вовка.
– И кто ваш противник?
– Хрензель какой-то.
Мальчишка побледнел, а барон испугано ойкнул. Повадки хозяина начали реально напрягать – не мужик, а какая-то институтка. И взгляд, как у шныря вокзального, того и гляди сопрет чего-нибудь. Вовка гневно засопел.
– Граф Фензель – непобедимый турнирный боец, – торопливо внес пояснение перепуганный барон. – Против него у вас нет ни единого шанса… Кто-то очень хочет вашей гибели.
– Хотелка обломится! – беззвучно процедил Вовка и бесцеремонно пододвинул к себе блюдо с запеченным гусем. На любую экстремальную ситуацию его организм реагировал одинаково: есть хотелось до безумия. Предстоящий поединок при таких раскладах казался чем-то далеким и несущественным.
После ужина Ян потащил его в оружейную. Пока подбирали доспех, Вовка вполуха слушал короткую лекцию о конном поединке на турнирных копьях – его опыт верховой езды ограничивался парой вылазок в ночное в далеком детстве.
Невзирая на яростное сопротивление мальчишки, в качестве второго оружия он выбрал двуручный меч: за неимением горничной имеют кухарку. От земной поговорки Ян смущенно вспыхнул, и Вовка с ухмылкой пояснил: фехтовать он все равно не умеет, а эта сабелька выглядит внушительно. Хоть что-то, в общем. Утром, плотно позавтракав, они двинулись на ристалище.
Яркое солнце прогрело воздух, и Вовка моментально вспотел в толстом, ватном поддоспешнике. Зеленая поляна быстро заполнилась зрителями, встречающими бойцов радостными подбадривающими криками. Впереди оставалось еще три пары поединщиков, и Ян торопливо давал последние наставления. Бросив обреченный взгляд на ристалище, мальчишка тяжело вздохнул: