Турнир
Шрифт:
– Кто ж ее не хочет? – зарделась девушка.
– Тогда приходи сегодня вечером за…
Тут он крепко задумался – амбара с сеновалом поблизости не наблюдалось. Кузнеца, впрочем, тоже.
– Приходить-то куда? – нетерпеливо спросила красавица.
Вовка презрительно посмотрел на нее – бикса, конечно, фигуристая, но мозгами явно не Хакамада. Еще раз окинув девушку оценивающим взглядом, он предложил:
– К тебе?
– Зачем ко мне? – удивилась она. – Я и так дома.
– Где дома? – не понял Вовка.
– Здесь. – Девушка обвела рукой помещение.
Базар начал реально напрягать.
– Ты че мне непонятки втираешь? Простую тему не можешь всосать!
– Я извращениями не балуюсь!
Официантка гордо встряхнула русой косой и удалилась с независимым видом. Вовка огорченно сплюнул на пол и вернулся к пиву. За стол подсел неопрятного вида субъект с воровато бегающими глазками.
– Слышь, друг, – заговорщицким шепотом начал он. – Дело есть.
– Твои друзья в соседнем овраге дохлого оленя доедают! – раздраженно отбрил его Вовка.
Босяк, нисколько не обидевшись, вытащил из-за пазухи перстень, тускло сверкнувший серебром в полутемном освещении трактира.
– Купи артефакт.
– Какой еще фак?!
– Перстень, говорю, купи магический.
Вовка покрутил тяжелую вещицу в руках. Вмешался Зануда:
«Ценная вещь. Бери, не раздумывай».
«Сам вижу, – огрызнулся браток. – Не учи ученого».
Боднув тяжелым взглядом уличного воришку, он спросил:
– Сколько хочешь?
– Пять золотых, – быстро ответил тот и предупредил: – Я не торгуюсь.
– А что он может?
– Если бы я знал, то цена была бы другой.
Настроение было окончательно испорчено глупой официанткой, поэтому Вовка молча выложил на стол пять золотых монет. Бродяга мгновенно испарился. Вместе с ним пропал и аппетит. Бросив на стол серебряную мелочь за выпитое пиво, Вовка направился к выходу. Неожиданно в спину его сильно толкнули. Обернувшись, увидел расфуфыренного козла, наряженного в малиновый камзол с золочеными пуговицами. Местный поклонник известного московского кутюрье, презрительно сощурив глаза, процедил сквозь зубы:
– Куда прешь, холоп? Не видишь, кто перед тобой?
– Это наезд или предъява? – вежливо поинтересовался Вовка.
Вокруг них столпились в ожидании развлечения любопытные зеваки. Франт беспомощно оглянулся на окружающих и резко сменил тон:
– Не понял вас, сударь?
– Если ты, козлина, терки не догоняешь, то какого хрена понты колотишь?
Недоумение в глазах лоха усилилось:
– Какая Козлина? Оперная дива?
Нервы у Вовки заколбасили не на шутку. Едва сдерживая себя, он доброжелательно посоветовал:
– Дурку не гони… Простой пацанский вопрос – простой пацанский ответ. Что неясно-то? Я тебя реально спрашиваю – че ты пальцы гнешь?
Взгляд у франта стал обкумаренным, как у нарка после долгожданной дозы. Он слегка приподнял роскошную шляпу и отрывисто кивнул.
– Не знал, сударь, что вы иностранец. Приношу свои извинения. Если их недостаточно, то готов удовлетворить вас любым способом в любое удобное для вас время.
– Чего сделать? – в свою очередь изумился Вовка.
– Вы можете потребовать удовлетворения, – терпеливо пояснил франт. – Я готов вам его принести.
– Так ты эльф?! – догадался Вовка.
– Простите, сударь?
Браток охотно пояснил.
Козлина неторопливо стянул с руки светло-бежевую перчатку из тонко выделанной замши и с бесстрастным видом швырнул обидчику в лицо.
Вовка молча дал ему в глаз.
Глава пятая
Сай-Дор, столица Империи, башня Правосудия,
третий день месяца харризан
Суд должен внушать почтение и уважение. И еще страх перед законом. Потому-то и заседания проводятся в обстановке торжественности и послушания воле председательствующего. Сидит он в мягком высоком кресле, в то время как все остальные участники процесса – на жестких лавках, под сонными взглядами грозных караульных.
Лис страха не испытывал – где-то глубоко внутри копошился ироничный смешок, пытающийся прорваться сквозь глухую вату усталости и безразличия. Рядом сопели стражники, изредка бросая на него подбадривающие взгляды.
Процесс начался. Судья коротко звякнул колокольчиком, подумал немного и, взяв в руки внушительный молоток, со всего размаха хлопнул по латунной тарелке. Мелодичный «бзыньк» проплыл по зале заседаний, отразился от деревянных стенных панелей и спрятался в ушах участников процесса, еще несколько минут напоминая о себе назойливым жужжанием.
Судья расплылся в блаженной улыбке, довольно тряхнул париком и, отложив в сторону бумаги, сурово спросил у стражников:
– Ну что там у вас еще?
Ал-Шот суетливо вскочил со скамьи и бодро отрапортовал:
– Лицо без определенного места жительства, ваша законность!
Скорчив зверскую физиономию, он старательно выкатил глаза, что, по его мнению, означало законопослушание и верноподданническое рвение.
– Подорожная грамота имеется?
– Никак нет! – вмешался Шой Та, стараясь втянуть живот и выпятить грудь. Получалось неважно, только морда покраснела сильней прежнего.
– В рудники! – равнодушно икнув, судья занес молоток.
– Дык, енто, ваша законность… – обескураженно промямлил Ал-Шот и украдкой изобразил из себя цыпленка, напоминая о подношении. Хотел еще и хрюкнуть, но в последний момент передумал, вспомнив, что поросенком они благополучно отужинали сразу же по приезде в город. После двух кувшинов вина приняли решение, что их законность обойдется птицей.
– Чего – енто? – переспросил судья, с раздражением покосившись на лицедейские потуги новоявленного мима.