Туманы Эвернесса
Шрифт:
Лемюэль выпрямился. — Я многого не понимаю. Возможно, все эти отряды усилены сэлки, которых защищает Азраил; а возможно он сотворил Желтый Знак и надел Бледную Маску. А может быть все дело в звездах. Сейчас Марс в оппозиции к Венере, Меркурий отступил в дом Водолея, символ воды. А это может ослабить мою магию; но и для Азраила настало тяжелое время!
— Не понял ни одного слова…
— Если бы ты более внимательно слушал мои лекции… — начал Лемюэль.
— Я думаю, что и ты сам не очень-то это понимаешь, — оборвал его Питер. — Ты всю жизнь учился и читал книги. И никогда не пользовался магией в мире бодрствующих. — Потом улыбнулся. — Мне кажется, что мы должны сделать скидку друг для друга, а, пап?
Выражение лица Лемюэля смягчилось. И он тоже улыбнулся.
— Прости меня. Да, мне кажется, должны. После всех этих лет я наконец-то понял, почему ты выбрал армию. Мы — раса воинов; нас гонит вперед любовь к сражениям, честь и верность.
Питер скептически посмотрел на него.
— Не имеет значения. Давай-ка двигаться вперед, но медленно. Согласно их радио, — он показал уоки-токи, который взял у одного из спящих, — они послали большие силы на север, чтобы остановить большую черную машину. Кто их знает, что еще они оставили здесь для охраны Эвернесса…
И тут между деревьями, стоявшими по обеим сторонам главной дороги, появилось оно, огромное и черное; оно мягко кралось на подушечках чудовищных лап, его ужасные кошачьи глаза превратились в щель под ярким солнечным светом. За ним оставался запах напалма и крови.
Питер поднял молот, но Лемюэль остановил его.
— Погоди… Не уверен, что Мьёлльнир сможет остановить его.
Зверь встал на задние лапы, став похож на разъяренного гризли, и уставился на них сверху вниз. Оба козла нервно забили копытами и выдохнули пламя. Лемюэль, опустив глаза, начал бормотать молитвы, Питер, не мигая, глядел зверю в лицо.
Зверь поднял могучую лапу, приветствуя их.
— Добро пожаловать, сподвижники Ареса. Идите, увеличьте мое королевство. И очень скоро на свет явится Рог. Когда же последняя нота тревожно прозвучит, то моя власть охватит все миры, небесный светлый свод и мрачный ад. Я вам не встану на пути…
Опустившись на четыре лапы, монстр повернулся и загромыхал прочь, остановившись только на мгновение, чтобы через плечо бросить смеющийся взгляд на Питера. Потом стал стремительно увеличиваться в размерах, одновременно становясь все более и более разреженным, распух до всего ландшафта, превратился в дым и исчез.
— Мне все это очень не нравится… — пробормотал Питер.
— Скорее, мы должны достать Меч! — прошептал Лемюэль.
— Тогда вперед! — рявкнул Питер.
Когда они добрались до главного дома, все вокруг спали, кроме группы на главной лестнице, до которой было еще довольно далеко.
— Что ты думаешь об этом? — спросил Питер, указывая на боковой двор. Круговой барьер из потрескивающих электрических разрядов окружал большую группу спящих людей. Рядом стояли два большегрузных грузовика с генераторами и динамо-машинами, стоявшими на их платформах. Толстые кабели бежали от них к краю барьера; техники в противорадиационных костюмах лежали на своих инструментах. Рядом дымился электрощит с перегоревшими пробками.
— Ученые пытались перехватить силу Князей Бури. И им это удалось. Заметь, что теперь электричества нет.
— А что с этими парнями там наверху?
Они подошли поближе к главным воротам.
Группа прокаженных выстроилась в три ряда, перекрыв вход в дом: хилые мужчины, изможденные, худые женщины, печальные дети с широко открытыми глазами. Все они стояли молча, не двигаясь. На каждом костлявом лице был написано отчаяние; все свои слезы они выплакали много лет назад. На Питера и Лемюэля глядели апатичные лица узников концлагеря.
И все, даже дети, в костлявых руках держали оружие: нож, монтировку или железную цепь.
Перед лестницей были навалены груды трупов и черепов, окровавленные ребра валялись среди гнилой одежды и воняющих кусков плоти. Пара ворон клевала разлагающуюся плоть умерших.
Питер остановил козлов подальше, достал шарф и замотал рот и нос, его глаза слезились от запаха гангрены, исходившего от живых, и гнилостной вони — от мертвых.
Какой-то старик, в первом ряду, весь покрытый язвами и фурункулами, тихо сказал:
— Стойте! Если вы подойдете, мы на вас нападем… — Слабость не дала ему договорить.
— Что за черт? — спросил Питер.
Какая-то старуха подняла изъеденное язвами лицо и бледными глазами посмотрела на них через космы седых волос.
— Лемюэль Уэйлок. Это я, Фрида Тильдрум. Не заставляй нас сражаться. Уходи, оставь нас…
— Миссис Тильдрум…? — с ужасом прошептал Лемюэль.
— Оставь нас, иначе мы умрем…
— Где мистер Тильдрум?
Одна из фигур указала серой скелетоподобной рукой на кольцо съеденных болезнью трупов, окружавших лестницу.
— Вот что случается, если мы не делаем то, что говорят они. Мы не дадим вам войти.
— Мама! — заплакал маленький мальчик. — Я хочу посидеть. Я так устал…
Ему ответил тяжелый грубый голос:
— Не садись! Я не хочу потерять тебя и Кэти.
— Мистер Миллиарт! Достопочтенный Шипли! Джозеф? Элен?
Толпа инвалидов заволновалась.
— Лучше вам уйти, Лем, — сказал усталый голос. — Мы с удовольствием играем с вами в бридж, но не хотим умирать из-за вас. Если вы ступите на лестницу, нам придется останавливать вас.
— В любом случае надо прогнать их, — прошипел женский голос из-за ближайшей спины. — Эти странные статуи и мудреные штучки привели на нас чуму. Все этот дом!
Лемюэль, побледнев, отступил назад, не в состоянии ответить на обвинение.
Питер поднял молот, но Лемюэль быстро сказал:
— Погоди. Это невинные люди.
— Нет, не против них, против тех ублюдков. — За углами здания, слева и справа, стояли две шеренги вооруженных рыцарей. Лошади казались заморенными и чуть ли не хромыми, на них было страшно смотреть: куски гниющей плоти, обтянутые шелушащейся кожей. Зато рыцари были прекрасны, с серьезными набожными лицами. Но с кончиков их мечей и копий текли кровь и разложение.