Чтение онлайн

Дома Михаил застал Анну, лежащую на диване и смотрящую ролики. Он вошёл домой, но она не встала его встретить. Михаил уже знал эту игру.

Всё хорошо — любимый, родной, вот тебе завтрак, вот тебе первоклассный секс, вот доброе утро и вот тебе хорошая жена, радостно встречающая мужа. Всё плохо — отстранённость, обвинения, отсуждение, игнорирование его присутствия. Что хорошо, а что плохо? Действуй согласно её ожиданиям — будет всё хорошо, действуй вопреки — и вся твоя жизнь окрасится в чёрные краски.

Угадывать желания Анны, которая считает, что просьба выше её гордости, это казино, в котором выигрыши редки, но дарят бурю эмоций, а поражение легко и закономерно, ведь казино никогда не проигрывает. Сколько бы побед ни было подряд, в конце ты всё равно проиграешься в ноль.

Что его держит здесь? Она живёт в арендованном им доме, тратит его деньги. Конечно, теперь у неё есть и всегда были свои, и нищей её жизнь не назовёшь — но ей всегда мало.

Почему, ну почему он чувствует себя перед ней виноватым?

— Ты даже не спросишь, где я был? — спросил Михаил.

— Зачем. Я и так знаю. Наверняка заигрывал там со своими коллегами женского пола, чтобы снять стресс.

Замечание было хлёстким и точным, но не соответствовало правде. Анна всегда угадывала, куда нужно уколоть.

— Ну а если так?

— Что так?

— Если у меня на работе есть коллега, которая мне симпатична, и сегодня утром я поговорил с ней по душам и хотел бы продолжить такое общение.

— Ты просто мразь. Думаешь, я не знаю? Я чувствую каждое твоё сомнение, каждый твой соблазн, каждый твой укол. Но какое тебе дело до моих чувств?

— Мне могут нравиться другие девушки, но это не значит, что я тебя не люблю. Ведь я всегда с тобой. Разве этого мало?

— Мало? Ты вечно витаешь где-то в облаках, в своих фантазиях, и ищешь, чем заполнить свою пустоту. Знаешь что, хватит. Я долго ждала, но знаю — ничего не изменится. Я ухожу.

— Знаешь, давай. Сам об этом думал. Собирай вещи и уходи. Не держу.

Анна продолжила лежать на диване и снова ушла в ролики. Михаил походил по дому и тоже уселся рядом, не зная, куда себя деть.

— Аня, прекрати. У меня и так хватает проблем. О чём мы ссоримся?

— Конечно, не о чём. Ты меня выгнал из дома!

— Я тебя не выгонял, ты сама решила уйти.

— Но ты меня не остановил! Значит, ты хочешь, чтобы я ушла!

— Блин, Аня, кончай этот бред.

— Бред? Мои чувства для тебя — бред?

Михаил знал эту игру. Он промотал в голове десятки подобных ссор. Всё это не имело смысла. В конце концов она победит, а он будет плохим мальчиком, а она — хорошей девочкой. Но не в этот раз.

— Ты хотела собрать вещи и уехать. Предлагаю начать.

Анна встала с дивана и начала собирать вещи. Михаил молча наблюдал, но чувствовал, что ему всё сильнее и сильнее хочется её остановить. Сказать, как он её любит, попросить прощения и загладить как-то вину. Но так было нельзя. Это было бы именно то, чего она хотела, к чему привыкла, чего ждала. Он больше так не хотел. Линь права — это не любовь.

Анна собрала вещи и попросила помочь перетащить коробки. Михаил отказал и поручил это Софии, а сам ушёл на второй этаж и лёг на кровать, чтобы не видеть, как Анна в такси покидает его дом.

Его сердце разрывалось болью. Какие бы сценарии он ни прокручивал в своей голове, все они вели к одному: Анна не просто манипулировала им — она калечила его душу, высасывала из него силы. Так продолжаться больше не могло иначе от нег опросто ничего не останется, он просто терял с ней свою волю.

Как только Анна уехала, Михаил собрал свои личные вещи, которых оказалось крайне мало, и они уместились в одну большую сумку. Он вызвал такси, отключил Софию и электричество в доме, надел браслет Элен и уехал в Институт. Здесь ему было нечего больше делать, тем более с учетом потенциальной слежки и прослушивания.

Последние дни перед переносом тульпы Линь летели быстро, и Михаилу никак не удавалось застать Линь или кого-либо в должном настроении, чтобы поговорить. Все вокруг были заняты, погружены в рутинные, но напряжённые приготовления. В воздухе витало нечто нервное и сдержанное, как перед грозой.

Неожиданно в Институте появился Скалин. Михаил перестал верить в совпадения, когда дело касалось Скалина, и связал его появление со своим собственным переездом. Однако Скалин на все попытки обсудить ситуацию лишь отмахивался, повторяя «потом», хотя по факту не был особенно занят — разве что молча наблюдал за подготовкой и ритуальными процедурами.

Но было заметно: он напряжён. Даже раздражён — если вообще применимо такое слово к человеку, в котором хладнокровие всегда казалось частью физиологии. Его движения стали резче, а паузы в разговоре длиннее, как будто он боролся с чем-то внутри себя, что отказывалось подчиняться привычной дисциплине.

За день до переноса Михаил подкараулил Линь на третьем этаже, в комнате отдыха, через которую нужно было пройти, чтобы попасть в коридор с комнатами для персонала. Он предложил поговорить. Линь на миг задумалась и посмотрела на него так, что Михаил почувствовал — его просканировали насквозь. Затем она кивнула.

Они расположились за журнальным столиком, на котором уже стояли свежевыжатый сок и фрукты — об этом позаботился Михаил, зная, как Линь устала за этот день.

Михаил не терял времени даром. Он хотел поговорить с Линь о концепции Тени и её мыслях о проекте. Парадоксально, но он чувствовал: между темой Тени и самим проектом Института существует какая-то связь, ускользающая, но настойчивая. Вполне возможно, что именно Линь могла, пусть даже невольно, пролить свет — как на природу его собственных внутренних кризисов, так и на суть происходящего в Институте. На его настоящее и, возможно, на его будущее. Другого момента не было. Он чувствовал это каждой клеткой тела: если не сейчас, то потом будет поздно.