Чтение онлайн

Бой закончился. Михаил, как и остальные, пил из кубков, ел с общих блюд и праздновал победу. Но, несмотря на смех и громкие тосты, внутри него не было облегчения. Всё вокруг оставалось чужим.Ему казалось, что прошло уже много боёв, много пиров, и даже будто у него были женщины — как полагается воинам, берущим добычу. Но мысли Михаила снова и снова возвращались к Анне. Она где-то там, на том берегу, в другой реальности. Сколько времени уже прошло? Он не знал. Может быть, он лежит сейчас в коме, в больничной палате, и всё это — только вымысел, затянувшийся сон. Или, наоборот, всё здесь занимает всего миг в привычной ему реальности, как вспышка между вдохом и выдохом.

Он не знал, сколько ещё должен будет сражаться, чтобы получить обещанную свободу. Не обманул ли его демон, заманив в ловушку, в которую Михаил сам вошёл, дав согласие? Каждый новый бой казался продолжением одного и того же круга, и мысль о том, что это может длиться вечно, закрадывалась всё чаще. Он всё сильнее ощущал, что поставлен в игру с чужими правилами — и выхода из неё может не быть вовсе. Но вот война закончилась. Бои стихли, и — словно из ниоткуда — к нему пришло странное, пугающее сознание: он знал, что если бы взял Анну с собой в этот мир, они правили бы здесь — как король и королева, на вершине этих кровавых небес, преобразив их в нечто более упорядоченное и умиротворенное. Это было их предназначение, начертанное в самой ткани этой реальности.

Он понял что совершил ошибку. Не стоило идти через реку одному, не стоило оставлять ее одну. Это решение стало роковым и это его расплата. С этой мыслью Михаил проснулся.

София постепенно вернулась к своему привычному режиму работы и больше не давала сбоев. На кухне были слышны звуки приборов умного дома, готовящих завтрак. Но Михаил делал вид, что продолжает спать, хотя понимал — София имеет доступ к его фитнес-браслету и, наверное, уже считала его ритмы и знала, что он бодрствует.

Анна нежилась рядом. Несмотря на ссоры, они всё же любили друг друга — он это знал. Не хотелось вставать. Он лежал с закрытыми глазами и обдумывал сон. Прокручивал его снова и снова, и в какой-то момент задал себе вопрос: может ли он взять Анну с собой, на ту сторону реки? Раскрыть ей все карты, объяснить, в какую игру он вовлечён… Пойдёт ли она за ним? Или испугается и сбежит? Или — что хуже всего — выберет другую сторону и окажется его врагом?

Зазвенел будильник. Анна проснулась и, как обычно, первой потянулась к нему, ласково пожелав доброго утра. Михаил ответил ей тем же, машинально, и тут же услышал собственный голос — как будто со стороны:

— Слушай, мы давно не были у твоих родителей. Может, съездим? Я закончил свою работу в Институте и теперь у меня месячный отпуск. Мы могли бы что-нибудь придумать.

— Хорошо, — ответила Анна. — Но я только нашла новую работу. Думаю, меня не отпустят.

— Мы не надолго. Просто в выходной день.

— Ладно. Я предупрежу маму, — сказала Анна и направилась в ванную.

София начала варить настоящий кофе, и его аромат разнёсся по дому. Анна любила натуральные продукты, и на это уходила значительная часть их совместных — преимущественно его — доходов.

Михаил снова погрузился в мысли. Он начал прокручивать в голове их ссоры — становившиеся всё более частыми. И всё же между ними были такие дни, когда всё было хорошо. Поводы для ссор находились всегда: от ревности на пустом месте до претензий к его манерам, не соответствующим её представлениям об этикете, к которому она привыкла в своей прежней жизни.

Но послевкусие ссор длилось всё дольше, а хорошие дни — всё короче. И самое главное — ссоры не вели ни к каким решениям. Михаил не понимал, как вообще можно было договориться, если Анна не принимала компромиссов. Было только её мнение — и неправильное.

У него был месяц, чтобы навести порядок в отношениях. Но вот он снова, сам того не заметив, продолжал свою игру. Его вновь захлестнуло чувство вины. Почему он не может просто остановиться? Зачем снова тянет в эту реку, где его ждут неприятности?

А может, он уже в неё вошёл. Уже провалился. И всё, что сейчас происходит, — это его персональный ад, где он бесконечно ищет главного зачинщика этого мракобесия. Просто осознал это только сейчас. Может, в этом и есть истинный смысл сна — не предостережение, а признание свершившегося.

Он уже в бою. И неумело тычет своим копьём. Что ж, если так — тем более. Хватит спать. Надо готовиться.

Михаил вполголоса напел какой-то попсовый мотивчик и пошёл пить настоящий кофе. Ему не приходила в голову мысль, что демоны жили не вовне, а внутри.

Как и Власову, Михаилу дали месяц отпуска, прежде чем продолжить работу в Институте. Но Михаил не планировал просто отойти от дел. Как он и ожидал, Яна написала ему и предложила встретиться. Встретились они в одном из парков на внешнем кольце мегаполиса, где преимущественно отдыхали любители велосипедных прогулок, но Яна и Михаил расположились на веранде небольшого летнего кафе.

За время практической работы в Институте Яна и Михаил сблизились — темы их исследований частично пересекались. Это сближение порой становилось причиной ревности Анны, особенно когда Михаил слишком увлечённо рассказывал о совместной работе с Яной: обсуждениях восточной философии, истории иероглифов и Китаяведения. Анна чувствовала угрозу, даже если Михаил не имел в виду ничего предосудительного.

У Михаила не было никаких мыслей в отношении Яны с романтической точки зрения — его интересовала исключительно работа. Он многое ставил на эту встречу: ему были нужны союзники. И вряд ли кто-то мог понять его опасения лучше, чем Яна — из оставшейся тройки. Кроме неё, в проекте остались только Власов, Линь и Грей. Власов уже прошёл процедуру и не разделял его опасений, а значит, настоящими возможными союзниками для Михаила оставались только трое — Яна, Линь Хань и Грей.

Он планировал поговорить с каждым, но начинать решил именно с Яны.

— Как ты? — спросила Яна сразу после формальных приветствий.

— Легче, чем Максиму. Ему было трудно. А я… как будто освободился. Хотя это оказалось не простой ношей. А у тебя какой настрой?

— О! Я очень далеко зашла, — улыбнулась Яна. — Моя тульпа получилась очень творческой. Иногда я даже не понимаю, что она творит, но мне кажется, это прекрасно. Она может изъясняться с машинами на своём языке, и быстро обучает их — они отлично понимают друг друга.