Чтение онлайн

И когда раздается сигнал, извещающий о том, что пора отправляться на бойню, я, к удивлению своему, испытываю облегчение, огражденное от абсолютной апатией тонкой пленкой.

Становлюсь на клетчатый металлический диск и смотрю на Цинну в ожидании последних наставлений.

— Помни, что сказал Хеймитч.

«Прощай, Китнисс» - вот, что мне сказал Хеймитч.

— Беги и ищи воду. Дальше действуй по обстановке. — Я киваю. — И ещё кое-что. Чтобы тебе ни сказали, чтобы ты сама ни думала. Я в тебя верю.

— Правда? — к краешкам глаз прокрадываются слезы.

— Правда.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Удачи, Огненная Китнисс.

Перед нами вырастает прозрачная преграда. Я в последний раз впечатываю в память ободряющее лицо Цинны и погружаюсь во тьму. Три, два, один. В глаза ударяют резкие солнечные лучи, одновременно с тем, как в ноздри прошмыгивает свежий теплый ветерок.

Стараюсь скорее проморгаться, чтобы оглядеть окрестности и…

— Леди и джентльмены, семьдесят четвертые Голодные игры объявляются открытыми! — разносится по всей арене голос Клавдия Темплсмита, одновременно с тем как я потрясенно выдыхаю:

— Какого ёжика? ..

====== Часть II. Игры. I ======

Везение — мое второе имя.

А первое, кстати, Не.

Терри Пратчетт

Я бегу. Не знаю куда, не знаю зачем, просто бегу.

Ощущение дежавю впивается в пятки и ползет от них прямиком в горло, а может и дальше, не знаю, оно успевает прокрасться только до коленок, когда я вспоминаю — мне это снилось! Почему-то хочется рассмеяться, но я не смеюсь, потому как это чревато неприятными последствиями в виде сбитого дыхания и горящих легких. И так-то бежать неудобно с двумя рюкзаками за спиной, удочкой в руках и железной банкой неизвестного содержимого в зубах.

Откуда у меня все это?! Ответом на это служит фиолетовая дымка тумана, застилающая черепную коробку со всем её содержимым. Нет, мне на самом деле интересно, когда я успела настолько обогатиться.

Ещё и в попу что-то впивается…

Нет, надо срочно воскрешать в памяти последние полчаса своей излишне насыщенной жизни, а то вдруг я кого-то умудрилась укокошить.

Внутренний голос услужливо поддакнул: «И вправду, ты же во сне уже семерых убила, чего тебе стоит восьмого убить наяву!»

И хотя я хихикнула, чуть не выплюнув баночку, мне было ни фига не смешно. Потому что убить человека это… Так, успокаиваемся и начинаем сначала.

Шестьдесят секунд, которые в теории я должна была посвятить оценке обстановки, сканированию даров рога Изобилия и сделать наброски плана к отступлению. На практике же я его бездарно про… потратила на внимательный осмотр панорамы, на пристальное вглядывание буквально в каждый реющий на ветру листочек и шатающийся на этом же самом ветру трухлявый пенечек, усеянный лисичками, но больше всего стараний я уделила прищуриванию (как будто это когда-то кому-то помогало видеть лучше), и все это для того, чтобы увидеть озеро, которого не было.

Да, точно, все так и было. Стояла я как у доски на уроке физики — в полнейшем ступоре (это был даже не ступор, а Ступоров Ступор Ступорович) и искала это дурацкое озеро. Хорошо ещё искала не напрасно, правда то, что я обнаружила издали больше напоминало одноместную синюю палатку, но это мелочи по сравнении с тем, к каким выводам я пришла, хорошенько поразмышляв в оставшиеся десять секунд об эффекте бабочки. Но не смотря на неутешительные мысли, с подставки я спрыгнула одновременно с ударом гонга, с облегчением выдохнув, потому как смутные опасения в связи с моим везением до последнего неустанно шептали, что мина все равно может сработать, схватила первый попавшийся под руки рюкзак и поспешила смыться, пока меня ни прирезали, ни прибили или ни придушили (вариантов-то масса!). И все.

Так, стоп.

Я даже притормозила.

Откуда тогда все остальное?

В попытке найти ответ на этот вопрос я присела на притаившийся в тени липы пень и, приговаривая вполголоса «Не садись на пенек, не ешь пирожок», начала разбирать многочисленные пожитки, нервно поглядывая по сторонам.

В первую очередь вытащила на всеобщее обозрение дубов, кленов и птиц, а также миллиона другого зрителей то, что так злорадно измывалось над моей пятой точкой. Этим извергом оказалась Сойка-пересмешница.

Её транспортировка с ворота моей кофты в задний карман штанов рухнула пятикопеечной монетой в копилку тайн и загадок.

Дальше последовал черед металлической коробочки с красными расписными узорами и следами зубов на крышке. Внутри красовалось монпансье. Я чуть не расхохоталась в голос. Его и в Питере-то не в каждом магазине достать можно, здесь оно откуда? Недоуменно покачав головой, бросаю одну конфету в рот, авось сахар в мозги просочится, поможет вспомнить что да как.

Удочку я даже рассматривать не стала, сразу бросила рядом. Вот на кой-она мне? Согласна, это нужная штука, только крайне бесполезная без лески, катушки и крючков, единственное, что с ней можно сделать — древком по чьему-нибудь затылку шибануть.

Итак, теперь рюкзаки. Потерла руки в предвкушении, переводя взглядом с черного на розовый, решила начать с того, что побольше и оказалась… не то, чтобы разочарована, но… три пакетика сухофруктов, кожаные перчатки, яблоко, пачка надувных воздушных шариков (Какой У… умственно отсталый это сюда положил?!) и (Ну хоть что-то…) спальный мешок. Во втором рюкзаке, который я открывала уже с меньшим энтузиазмом, обнаружились пакетик орехов, веревка, нож и два полулитровых термоса, причем оба заполненные водой.

Все страньше и страньше…

Закусив губу, прикрыла глаза, пытаясь сосредоточится, вокруг тишь да гладь — идеальное место для медитации. Но пятиминутное разглядывание фосфенов вызвало лишь легкую головную боль. Только этого мне не хватало…

Недовольно поморщившись, тронула виски и, запихнув коробок конфет в черный рюкзак, нахлобучила на себя все авоськи, немного посомневавшись стоит ли тащить с собой балласт в виде удочки. Нужна ли она мне вообще? В итоге, подумала, что лучше возьму, вряд ли конечно она мне пригодится, но вдруг, а второго шанса её добыть не будет точно. И воспользовавшись древком как посохом, я поспешила дальше, но уже пешком, так как солнце, уставшее от одиночества, летело обниматься с деревьями — на арену опускались сумерки, первый день заканчивался, а я даже не знаю, как провела большую его часть, но надо искать где перекантоваться первую ночь.