Чтение онлайн

Но ненадолго.

Толпа воодушевленно взревела, а я продолжила вытирать ладони о кресло, перебирая в голове советы о том, как справиться с волнением.

– Вы очень долго это ждали и поверьте, не напрасно!

Значит так…

– Эти ребята вас точно не разочаруют!

Пункт первый. Жвачка.

– А теперь давайте поприветствуем ослепительную во всех смыслах этого слова Диадему!

(Ага, чтобы на неё можно было смотреть надо ослепнуть, это точно сказано!)

Где-то читала, что процесс жевания успокаивает, более того – делает безразличными к происходящему.

– Оу, Цезарь, вы вгоняете меня в краску…

Только вот что жевать-то?

– Поверьте, эта краска вам к лицу.

Волосы убраны в прическу, платье жалко, губы не вкусные (на них помада)

– Как вам Капитолий?

Может, от кресла кусочек оторвать, думаю оно не обидится.

– Я уже полюбила его и всех его жителей. А вас Цезарь в первую очередь.

Кресло то нет, а вот мои ногти очень даже, а следственно обидится Флавий, который над ними три часа трудился!

Ты же говорила два.

Ой, логика, отвянь! Не до тебя сейчас!

– К сожалению, время подошло к концу. Нам придется расстаться.

– Оу, Цезарь, боюсь, мое сердце может этого не выдержать…

(Если бы все было так просто…)

– Тогда я поделюсь с тобой своим…

(Мозгами бы лучше поделился!)

Единственный вменяемый вариант – попросить у Пита розу, выглядывающую из кармана пиджака.

– Того же поля, но не того же пола ягода! Марвел!

Скосила глаза на, вроде пока ещё напарника, но, когда меня встретили все тем же, явно что-то означающим взглядом, отвернулась и решила, что мы оставим этот вариант на крайний случай.

– Здесь круто!

(Да просто рай на земле)

Пункт второй. Зверьё.

– Что именно вам понравилось больше всего?

Нужно либо рычать подобно тигру, либо шипеть подобно змее. Можно и не шуметь, а…

– Да все!

(И это после двадцати секунд интенсивного обдумывания? Пожалуй, ему мозги нужнее, чем Диадеме…)

И… Так, а на чем я остановилась? Нет, не могу я их идиотские реплики без своих не менее идиотских комментариев оставлять, но и думать на три фронта как-то не айс, нельзя же так распылять себя, точнее свой мозг, я не Диадема и не Марвел…

– Вот только одно но – я дома фотоаппарат забыл, даже снимков на память не сделать!

…я без мозга жить не смогу.

Хм, а если я так здраво рассуждаю, значит, я уже не волнуюсь?

Судорога, прошедшая по ногам от пяток до бедра, опровергла эту гипотезу.

Тогда думаем дальше…

– Катон, ты производишь впечатление настоящего бойца.

Пункт пятый. Нудизм.

– Это не впечатление. Я такой и есть.

Представьте, что все ваши слушатели абсолютно голые. Это должно прибавить уверенности.

– Я жестокий.

Представила.

– Безжалостный.

Нет. Я не буду смеяться не буду.

– Кровожадный.

Держись!

– Беспощадный.

(Я кровожадный. Я беспощадный. Я злой разбойник Бармалей!)

Я не выдержала.

…

Вот вам же знакомо это чувство, когда ты смеешься, все на тебя смотрят, ты понимаешь, что ты не должен смеяться, но… это сильнее тебя. Только одно дело, когда от того, прекратишь ли ты смеяться зависит сомнительная оценка по поведению, а другое – когда от этого зависит твоя жизнь.

Только пропитанные чистой нефильтрованной ненавистью глаза Катона заставляют меня перестать смеяться, зато в два раза сильнее начать волноваться.

– Пит, дай розу пожалуйста, – прошептала я.

– Что?

Закатила глаза, но повторила:

– Дай пожалуйста розу.

– Что? – глухой…

– Розу сюда гони живо! – прорычала, заглушив очередную попытку Цезаря вернуть внимание зала к трибуту второго Дистрикта.

Заполучив требуемое я, ко всеобщему удивлению и так донельзя пораженно публики, начинаю её есть.

Катон встает и медленно идет к своему креслу, не сводя с меня убийственного взгляда.

Но мне уже пофиг! Я жую цветок и наконец-то успокаиваюсь.

Так что вы, тараканы в моей голове, к которым я не устаю обращаться, если вы отправляетесь на публичное выступление или на какую-то важную встречу, захватите с собой жвачку! Потому как если вы вдруг начнете есть чужие растения, ваша встреча будет долгой (ваша встреча с психиатром), а если растение окажется кактусом, то недолгой, но запоминающейся, я бы даже сказала – незабываемой.

====== Часть I. Трибуты. XVII ======

Я твердо уверен в одной вещи.

Всегда нужно признаваться в

любви тому, кого любишь.

«Господин Никто»

Огни: желтые, белые, оранжевые, розовые, фиолетовые. Так много огней, что даже ночь уходит на второй план, и звезды стесняются освещать темное небо, боятся померкнуть на их фоне. И среди этих огней, не менее заметные и уж точно не менее яркие люди. Бегают, смеются, шумят, пускают фейерверки, в общем — празднуют. Ещё бы… ведь меньше чем через семь часов начнутся Игры, почему бы не отпраздновать? Веселятся, пьют… Скорее всего и за меня стаканчик опустошат, я же сегодня отличилась по всем фронтам.

Сначала чуть не упала со сцены, так как ноги, из-за быстро закончившегося ароматного успокоительного, меня подвели, потом развела сопливую сказочку про бедную-несчастную меня, которая мало того, что по природе своей либрокубикуларист, так ещё и после некоего несчастного случая получила осложнение в виде гексакосиойгексеконтагексапараскаведикатриофобии.

Хм… Опять начинаю улыбаться, вспоминая ошарашенные лица Цезаря и зрителей, которые теперь вдвойне восхищаются мужеством девушки, ежесекундно борющейся с таким страшным недугом как «боязнь числа 666 в пятницу тринадцатого». (И откуда только в моей голове этот внезапно пригодившийся мусор?)