Трусиха
Шрифт:
– - Расслабься и постарайся отвлечься. Расскажи мне о чем-нибудь. Например, что ты больше всего любишь есть?
– - Картошку-фри. И горячий шоколад с орехами. И еще копченую колбасу, если ее нарезать тоненькими кружочками и положить на хлеб много-много -- штук десять. А еще запить все это ледяной кока-колой. М-м-м..
– Девочка сглотнула слюну и охнула - ничего ниже горла она уже почти не чувствовала.
– - Ладно, для начала хватит, вставай.
– - Я не могу, -- пропищала Нелли.
– У меня все затекло-о-о... Паж легко приподнял ее за локти.
– - Ой-е-ей! Я ж теперь не согнусь никогда в жизни.
– - Еще как согнешься. Прямо сейчас. Давай, давай, попробуй обхватить себя за пятки, - Паж почти насильно заставил Нелли сесть и наклониться к коленям.
– - Ты гад и изверг! Я никогда в жизни не могла коснуться ступней. Даже тройку по физкультуре мне ставили с натягом. За успехи в литературе...
Паж усмехнулся и плавно нажал на вспотевшую спину девочки. Удивленная Нел вдруг поняла, что ее ладони касаются щиколоток.
– - Ой! Ты что, поколдовал?
– - Нет. Просто ты немножко растянулась. Сейчас еще немного понаклоняешься -- и снова на тыкву. Спина должна быть мягкой как желе, а у тебя там будто озерная галька вместо позвоночника.
– - Какое тебе дело, что у меня на месте спины! Там уже вообще один большой синяк.
– вознегодовала Нелли.
Паж замолчал. Девочка уже хотела извиниться, когда он очень тихо добавил:
– - Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. Вдруг тебя "бабочкой" потащит? Или еще как? Нельзя тут без гибкости, понимаешь? Это ведь я тебя сюда втянул. Мне хотелось, чтобы кто-то еще... А-а, забудь. Просто не могу я тебя теперь бросить. Вот и приходится гонять. Терпи уж.
Нелли вздохнула и направилась к тыкве.
Теперь ей пришлось лечь на нее навзничь, свесив руки и ноги в разные стороны. Покачиваясь то назад, то вперед, небо прыгало перед глазами как вагоны проносящегося мимо поезда.
– - А знаешь, что я больше всего люблю?
– - М-м-м?
– - Ну, поесть люблю что?
– - Что?
– - Яйца с молоком взболтать и еще корочку от ржаного хлеба туда покрошить, а потом на чугунную сковородку вылить. С маслом, - Паж сел на шпагат, одновременно пытаясь сложить из пальцев замысловатую фигуру.
– Есть ужасно хочется.
– - Мне тоже, - Нелли закрыла глаза.
– Может, сбегать к Маринетт?
– - Нам и принести-то ей нечего. Разве что дров наколоть... А что, здорово! Пойдем?
– - Да я встать не могу!
– - А ты толкнись ногой.
– - Ой!
– Нелли грохнулась с тыквы и чуть не задохнулась -- спина на несколько мгновений будто перестала существовать. Паж уже был рядом и помогал коснуться лбом коленок, мягко, но настойчиво подталкивая за плечи. Сил ругаться уже не было и Нелли послушно вытянулась, стараясь сложиться вдвое.
Через пять минут друг помог ей встать и повел к дому переодеваться. Внутри у девочка все дрожало: каждая мышца превратилась в трясущегося кролика. "Наверное, я никогда уже не смогу нормально ходить", - подумала девочка. Но ополоснувшись и отдышавшись, Нелли почувствовала себя на удивление хорошо.
Они зашагали к дому Маринетт.
– - Слушай, а что, все люди вот так и ходят постоянно -- с прямой спиной?
– - То есть?
– - Не думая постоянно о том, чтобы не сутулиться.
– - Сейчас ты вовсе не сутулишься, -- улыбнулся Паж, - и занималась сегодня просто отлично. Наша дружба -- лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получал.
– - Причем тут день рождения?
– внезапно покраснела Нелли.
– - У меня сегодня день рождения. Здорово, что ты проводишь его со мной.
– - Правда? А у меня нет подарка. Черт! Почему ты не сказал мне раньше?
– девочка лихорадочно шарила по карманам, зная, что все равно не обнаружит там ничего подходящего.
– О, знаю!
– Она сняла с руки браслет из бисера: по оранжевому полю бежала узенькая белая змейка.
– С днем рождения!
Паж замер как вкопанный.
– - Это мне? Мне?!
– - Разумеется, тебе. Прости, больше нечего подарить. Но когда-нибудь я попаду домой и приволоку целый мешок подарков. Честно.
Мальчик осторожно прикоснулся к браслету, блеснувшему на солнце оранжевой искрой.
– - Но я не могу его принять...
– - Почему?
– - На глаза Нелли навернулись слезы.
– Я не бог весть какая рукодельница, но говорили, что фенечки мне удаются неплохо. Конечно, если тебе не нравится, не бери. Я просто так... Конечно, это полная фигня... Я подумала, день рождения...
– бормотала девочка.
Паж порывисто схватил браслет и прижал к груди:
– - Это самая чудесная вещь в мире! Спасибо! Ты могла бы разбогатеть, делая такие штуки. Я буду носить ее здесь, - Паж быстро выдернул нитку из рукава и, закрепив на ней подарок, повесил на шею.
– - Вообще-то фенечку на руке носят, - сквозь слезы улыбнулась Нелли.
– Но на твои лапы она, пожалуй, и правда не налезет.
– - Как это называется? Фе-..?
– - Фенечка. Считается, что она приносит счастье. Короче, ее дарят тем, кому желают хорошего и э-э-...
– Нелли замялась.
– Вобщем, такой талисман.
Паж посмотрел на девочку так, как будто увидел впервые.
– - Лучше б ты не дарила мне ничего, - медленно сказал он.
– Как же мне теперь придется тебя гонять!
Дни плелись медленно. Маринетт, казалось, забыла о королевском бале, как о волшебном сне, Фея не обращала на крестницу ни малейшего внимания, посвящая все свободное время общению с коллегой. Эстр поселился неподалеку. Его оруженосцы -- два крупных парня, смахивающих, скорее, на телохранителей из третьесортных боевиков, быстро соорудили небольшой домик, в котором мастера иллюзий проводили все вечера, а иногда захватывали и послеобеденные часы. "Может, у них роман?" - сомневалась Нелли. Но Паж только закатывал глаза в ответ на подобные предположения: