Чтение онлайн

— Иногда станция назначения бывает буранным полустанком. Иногда — городом большим и сладким. Большие города не всегда хороши. Вы уж поверьте мне. Я видел всякие. По ту сторону границы, по эту. По ту — побольше и почаще. Города по эту сторону я познаю как бы вновь, хотя все должно быть наоборот. Так вот. Есть такой город далеко отсюда. Очень далеко. Скажем так, в одной из восточных стран. Я работал там в иные времена. Это не совсем верно, но пусть будет так. Не важно где и не важно кем. В этом городе есть место, где совершенно особенным образом заваривают чай. Представьте себе теплый осенний вечер, кафе на центральной улице этого города, кафе совершенно небольшое. Я только что откушал в другом месте суп из всяких морских тварей и выпил, естественно, несколько рюмок рисовой водки. Не стаканов, а рюмок. И теперь, сняв обувь при входе, сижу на циновке и пью чай. Через несколько дней я должен уехать в другой, большой, город, потом и страну переменить. При большевиках этим могли заниматься немногие. Я был среди них. Но, как вы понимаете, нет бесплатных завтраков. За все нужно платить. И вот, выйдя из чайного домика в определенное время и нужным образом, я вдруг замечаю, что все вокруг неуловимо изменилось. Понимаете, если долго живешь с той стороны зеркального стекла, то и воспринимаешь все наоборот. Меняются местами добро и зло, совесть и измена, страна проживания и место рождения. И чувства от этого обостряются. Это примерно как сейчас в России. Только нас это коснулось раньше. Больше информации, ближе к правде, острее чувства. Как-то совпал свет заходящего солнца и блики уходящего времени, ощущения дня и мираж чайной церемонии. Я почувствовал свою смерть. На улице, которая спускается к морю. Со временем начинаешь чувствовать неоднородность людской массы. Ты каждый день ходишь по улице, боковым зрением различаешь то, что справа и слева, то, что уходит и возникает. И я почувствовал свою смерть. И я ушел от нее. Она еще долго шла за мной, то приближалась, то отпускала. И в конце концов оставила. Надолго.

Но мне пришлось покинуть ту сказочную страну, расстаться с работой, с домом, даже с именем и изменить внешность. Вам это знакомо, Юрий Иванович? Человек-фантом. Один против всех.

Но я проанализировал ситуацию и пришел к выводу, что можно победить лукавую. И я стал работать. У меня не было в Союзе семьи. На той работе это было в порядке вещей. Так было легче.

Здесь начиналось то, о чем мы знали в далеких странах. Мы не испытывали иллюзий. Мои товарищи по всему земному шару, в городах чудесных и мерзких, были уничтожены. Великая затейница смерть приняла их. Оприходовала. Те, кто смог спастись, легли на дно. Изредка их находят и берут в работу. Меня же как бы нет. Теперь вы примерно знаете, из какого мира я пришел сюда. Догадываетесь.

У меня были классные стопроцентные документы. В то время здесь начинались кооперативы, фирмочки. Я нашел надежных людей, и мы стали зарабатывать деньги. Серьезные деньги. Потом вложили их в дело. Это когда самые серьезные теневики еще не решались. У них не было информации. На одном инстинкте дело не сделаешь.

Мы вложили деньги в компьютеры и получили еще более огромные деньги. Но уже поднялась братва. Дышать стало тяжело. То тупое и ленивое порождение общепита, которое породило ген нынешней власти, поднялось из подсобок и кухонь. Оно дало генерацию новых людей, безжалостных и еще более жадных.

Мне не нужны были деньги ради денег. Мне нужен был капитал для защиты от смерти. Для свободы маневра и передвижения. Победить смерть можно. Читали в детстве сказочки про сестрицу Аленушку и братца Иванушку? Там много поучительного. В том числе и о живой воде, и о мертвой, и об обретении сил. Речь о земле. Тайные силы. Впрочем, я утомил вас, давайте выпьем. Офицер свой стакан, милиционер свою рюмку, а остальные как Бог на душу положит. Рыбу ты, Леша, испортил. И не спорь. Но не безнадежно. Я продолжаю.

В результате одной из операций мы потеряли все. Нас разорили. Я вынужден был продать квартиру. Согласитесь, что для личности со столь замечательной биографией и несомненными достоинствами это вещь непривычная. Я мог совершить очередную манипуляцию по трансформации личности. Мог подняться. Но прежде я решил упасть. И пошел в ночлежку.

Я прошел весь путь, от бесплатной похлебки до кабинета администратора. И не напрасно. Я спал в вонючих каморках и на пронзительно холодных чердаках. Мне было интересно, что это за люди, вшивые и пьяные, вокруг.

Поначалу я не различал их. Однородная человекоподобная масса, пропитанная «красной шапочкой» и аммиаком. Но, простите за сентиментальность, они же были маленькими, им подарки дарили, штанишки застирывали, футбол, марки в альбоме, школа, свидания и так далее. Я год собирал статистику по этим человеческим останкам. Нормальная категория. Жили бы сейчас в коммуналках, ходили с трехлитровой банкой за пивом к ближайшей бочке, с получки бы червонцы закашивали от жены. И вдруг десятки тысяч людей на чердаках. А вы думали — сколько? Просто не все на чердаках. Кто у родственников, кто мается, еще чего-то пытается изменить, думая, что это с ним происходит какая-то несуразность. Все. Поезд ушел. Они приговорены. Никто не будет возиться с трупом бомжа. Вы же это прекрасно, Юрий Иванович, знаете.

Возьмем тех, кто сидит в ларьках. Они тоже обречены. Когда нужно было остановить заводы, открыли кооперативы с сумасшедшими бабками. Чтобы отучить людей от работы полностью и навсегда, чтобы какое-то время продержать ситуацию на стабильном уровне, народ загнали в ларьки. Оттуда нет возврата. После них дорога ведет на чердаки. Я заглядываю в близкое будущее. Но те, что сидят в ларьках, будут распылены практически мгновенно. Время течет сейчас значительно быстрее. Это-то вы чувствуете. И простейшая политэкономическая модель, фрагментик ее, который я вам тут выстраиваю, нужен для понимания того, почему мы здесь все собрались.

Господа социологи выстраивают свои концепции, более или менее правдоподобные, не принимая в расчет вот эту пыль под ногами. Эту слизь человеческую. Этот туман и морок. А между тем эта субстанция может стать мыслящей. И она должна ею стать. Теперь вы все поняли. Я выстроил организацию. Взял кредит под новую попытку восставания из праха. Есть такие места. Имя у меня некоторое было. Что это был за бизнес, в принципе не интересно. Но я поднялся и деньги отдал. И стал выстраивать организацию. Ночлежки городские — и не только в Питере — моя структура. Не все, правда. Это фильтры. Господа Пуляев и Ефимов прекрасно почувствовали на своей шкуре, что значит становиться человеком. И теперь мы переходим к главному. Не выпить ли чаю, господа? Горячего, крепкого…

Я не ставил сверхзадач. Моя цель была — вернуть всех этих стропальщиков, электриков, грузчиков и даже товароведов в их законные комнаты, к их трехлитровым банкам с пивом. Вы скажете, что я коммунист. Я просто совестливый человек.

Простой пример. Продается дом. Или квартира. Или вообще фабричный корпус. Кто-то выхаркал легкие на цементном заводе, кто-то на медно-никелевом комбинате, кто-то лес валил. Кто-то этот дом строил, опять же за скромную зарплату. Или за нескромную. Но продают-то его случайные владельцы. Они оказались на этом месте в это самое время в нужном качестве. Покупают дом тоже люди, имеющие к выхарканным легким и надорванным хребтам весьма смутное отношение. Аренда, остаточная сумма стоимости, цена квадратного метра, все это на одном полюсе, а нищета и тщета на другом.

Прошу прощения, но господам Ефимову и Пуляеву завтра утром нужно приступать к службе. Новый контракт. Поэтому я позволю себе прервать свое повествование на этой высокой нравственной ноте. Вы, Юрий Иванович, поскучаете здесь немного? Уверяю вас, все ваши вопросы недоуменные будут разрешены в ближайшее время. Отдыхайте, слушайте радио, смотрите телевизор. Я газеты свежие привез. Наружу не ходите. Для здоровья вредно. А нам с вами, господа подследственные, придется через тридцать минут отправиться в путь. К ночи вы должны быть на месте. Чтобы утром приступить к службе. Контракта на сей раз не будет. Получите свой гонорар в черной наличке. Уж извините. Случай специфический. А потом на ваше усмотрение. Хотите в Астрахань, или куда там вы хотели, хотите — еще поработаете. Кительки придется сдать Леше, а вам переодеться. «Трансформер», как вам известно, еще и военно-исторический клуб. Небольшой карнавал. А отчет господину Звереву дадите позже. Честное слово, предоставлю вам такую возможность. Вы уж, Юрий Иванович, извините. Обстоятельства.