Чтение онлайн

Столик мягко подъехал к следующему креслу. Сестричка Эмилия, Эм, неподвижно сидела, словно обессиленная своей эмоциональной вспышкой. Вымученно улыбнувшись слуге, она поставила свой почти полный бокал и взяла новый. Последнее время Ланс мало общался с ней, и ее поразительный темперамент ставил его в тупик. Для него сестра была полной загадкой, хотя он знал, что многие считают ее обыкновенной дурой.

Слуга остановился у следующего кресла. Не прекращая беседы с сестрой и не взглянув на слугу, Леонард одним залпом осушил свой бокал и взял новый. Для Леонарда и Дианы ничего, кроме них самих не существовало.

Герцог Кардиган был следующим. Ланс посмотрел на старика и привычно поразился способности того противостоять годам. Так же как и сейчас, он выглядел и десять, и двадцать лет назад, и всегда казался принцу воплощением спокойствия в их взбалмошной семье. Невысокий, хрупкий настолько, что любая одежда, даже скроенная лучшими портными, сидела на нем мешковато, он был полной противоположностью своему брату, королю Дарвину. Болезненное, одутловатое лицо, тяжелая походка ясно указывали на многочисленные старческие недуги… и все же, он пережил короля. После смерти Дарвина, своего младшего брата и отца Ланса, формально герцог не мог претендовать на его место. У короля осталось слишком много наследников. Но реально, никто лучше его не знал Королевства и не пользовался таким авторитетом. Ланс понимал, что их дальнейшая судьба во многом зависит от того, как поведет себя этот старик.

Герцог открыл глаза, подался вперед и поставил свой бокал на тележку. Потянул руку за очередным, но, в последний момент, видимо передумав, опустил ее и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Столик описал очередной отрезок дуги. Лоун — самый младший из детей покойного короля, самый младший из присутствующих. Юноша, почти ребенок, он врагов не имел.

Лоун протянул руку с пустым бокалом, но, несмотря на видимые усилия, поставить ровно его не сумел. Бокал перевернулся, и десять пар глаз вперились в самого младшего из принцев. Парень мгновенно покраснел и быстро схватил новый бокал.

Следующим был Фредерик, старший сын герцога Кардигана. К этому человеку Ланс испытывал особый интерес. У них были совершенно разные матери, их отцы, хоть и братья, но внешне были полной противоположностью друг другу. Ланс и Фредерик же были похожи как братья-близнецы. И фигурой двоюродный брат походил скорее на дядю-короля, чем на собственного отца. Кроме того, Ланс угадывал в этом человеке и какую-то духовную общность с собой. Фредерик с детства был сумасбродным, вспыльчивым, но отходчивым и способным на великодушный поступок человеком. Отношение к нему остальных членов семьи было очень неоднозначным. По праву рождения он почти ни на что не мог претендовать, и это здорово облегчало ему жизнь.

Взяв полный бокал, Фредерик тут же отпил половину содержимого.

Поскрипывающие колесики остановились у следующего кресла. Эдвин, старший сын Дарвина, долгое время был любимчиком короля и потому почти ни с кем не ладил. Драчливый и наглый в детстве, он с возрастом стал самоуверенным, высокомерным и грубым. Во всяком случае, с точки зрения Ланса. Друг друга они терпеть не могли.

Эдвин поменял бокалы с точностью гвардейца, проделывающего на плацу приемы с оружием… Ланс поспешно отвел взгляд.

Виктор, младший сын герцога Кардигана. Внешне он был — сын отца своего. По характеру же — более мягкая версия своего брата. Язвительный, шумный, быстрый, с открытым взглядом и ясным умом. В детстве он был заводилой и автором всех игр и шалостей, и нередко ему удавалось верховодить даже над старшими братьями. Со временем эти забавы, как будто бы, прекратились.

Виктор поставил пустой бокал на стол, с улыбкой поблагодарил слугу и взял полный.

— В общем-то, Эми права, — нарушил затянувшуюся паузу Филипп, — вряд ли нашу жизнь можно считать нормальной. Нет, я не собираюсь менторствовать, я просто обозначаю наметившуюся тенденцию.

— Наметившуюся лет девяносто назад, при рождении Дарвина, — со смехом подсказал Фредерик.

— Пусть так, но что мешает ее исправить?

— Я бы сказал так: неумение и нежелание наступать на горло песне, — пояснил Виктор.

Эмилия прыснула.

— Да? А я думала, мы только этим и занимаемся.

— Похоже, я неточно выразился. Я хотел сказать «наступать на горло собственной песне».

— И что сие означает? — поинтересовался Винс.

— Например, было бы неплохо научиться отказываться от собственных амбиций.

— Ого! — воскликнул Ланс. — Ты покажешь нам пример?

Кузен улыбнулся ему.

— Разве у меня когда-то были амбиции?

Все рассмеялись.

— Интересно, у кого из нас они есть? — промокая платочком глаза, вопросила Эмилия.

— Да, — подтвердил Фредерик. — На редкость непритязательная компания подобралась.

— Здесь нет ничего смешного, — резко произнес Эдвин. — Вы все прекрасно поняли, от чего нам предложил отказаться Виктор.

— Ну-ну, Эд, — двоюродный брат предостерегающе поднял ладонь. — Я никому ничего не предлагал.

— Тогда мне послышалось, — с сарказмом сказал Эдвин.

— А что ты имеешь против предложения Вика, брат? — неожиданно спросил Леонард.

— Я полагаю, что идеи вроде этой только уводят нас в сторону от решения проблем.

— А какие у нас проблемы? — тут же поинтересовался близнец.

— Корона, — отрубил Эд после короткого колебания.

— И много у нас с ней проблем?

— Ровно столько же, сколько и нас, — сострил Ланселот.

Все зашевелились.

— Допустим, — спокойно согласился Леонард. — И как ты, Эдвин, собрался их решать?

— Это что, допрос? — высокомерно осведомился самый старший принц.

— Да, — равнодушно подтвердил близнец.

— Судя по твоему тону, у тебя и самого есть, что сказать по этому поводу.

— Есть. Корону беру я.

После короткой паузы все зааплодировали.

— Ну, наконец-то! — воскликнула Эмилия. — Наконец-то роковые слова сказаны. Когда коронация, Леон?

— Очень смешно, — оборвал ее Эдвин. — Прямо обхохочешься.

— А что? — вопросил Фредерик, — во всяком случае, ничего более определенного я еще не слышал. Молодец, Леонард.