Трофей
Шрифт:
Сделала и не упала.
ГЛЕБ
– Ты, щенок! – он рычал, сдерживаясь из последних сил. – Быстро ко мне. Адрес, думаю, говорить не надо.
– Еду, Глеб. Минут сорок и…
– Тридцать! – рявкнул и швырнул телефон.
Глеба потряхивало.
Докатился…
Всё ещё не утруждая себя одеждой, прошел к бару, взял вискарь, стакан, плеснул на дно и выпил, не поморщившись.
Он шкуру сдерет с этого щенка! Ушлепок малолетний!
Хорошо разыграл партию! Браво!
А он повелся!
Видимо, совсем мозги поплыли.
Глеб посмотрел в сторону ванной. За дверью, за которой, осторожно ступая босыми ножками, скрылась Милослава.
От неё поплыл ведь…
Когда?
Да какая, мать вашу, разница!
Главное – она в его квартире. В ванной. Моется после того, как он её поимел.
Бери больше, Глеб!
Лишил девственности.
Млять!
Ещё налил.
Выпил.
Всё, хватит. Иначе будет перебор, и сорвется не только на Марке, но и на Веснушке.
И одеться что ли надо.
Зловещая ухмылка снова исказило лицо Глеба. Он посмотрел на не совсем опавший член. Да, ему мало!
Чертовски мало!
Если бы он знал, кто у него находится в постели, поигрался бы немного дольше. О чем он вообще?! Если бы он знал, кого трахнет через пятнадцать-двадцать минут после того, как девушка вошла в квартиру, всё было бы иначе.
Взял бы?..
Однозначно.
Вот, сученыш Тойских!
Подстроил.
– Глеб, ты сегодня вечером как? Снова скучать? В клуб или дома?
Глеб посмотрел на племенника тяжелым взглядом.
– Есть предложение?
– Да. У меня есть хорошая девочка. Не потрепанная. Могу прислать. В агентство только вчера устроилась. Но зря она это, конечно. Ей бы кого на постоянную основу.
Он что-то ещё говорил, а у Глеба перед глазами другая девочка стояла. Чей аромат до сих пор чувствовался в носу.
Марк как-то неудобно повернулся, сдвинул корпус, подался вперед, и нотки женского парфюма ворвались в сознание Алашеева.
Взрыв.
Глеб плохо разбирался в женском парфюме, для него была лишь одна характеристика: нравится или нет. Этот запах ему не то, что нравился. Он оказался его слабостью. Тонкой нитью, связывающий его и ту, о которой уже думал черте сколько времени и ради обладания которой собирается пойти против своих же принципов и установленных им правил. Глеб мгновенно напрягся, а внутри груди развернулась настоящая бездна, и возникло яростное желание двинуть Марку в челюсть. За что? Да просто так. Потому что на нем был ЕЁ запах!
И никакие доводы разума не помогали. Чувствуя, что звереет, нет, сатанеет, что его выворачивает наизнанку от потребности убрать этот запах с себя, стереть, уничтожить до поры до времени, он попытался вернуться к разговору.
– Девочку жалко. Неопытная совсем. Парень бросил, вот и дуркует малость. Нахер в агентство устроилась?
– Присылай.
Неопытная – фактор, сыгравший главную роль.
Алашеева не то, что тянуло на девственниц.
Его тянуло на одну конкретную. Но так как пока она была недоступна, он возьмет другую.
Слабая замена, которой он воспользуется крайний раз.
Скоро всё сдвинется с мертвой точки, и кардинально изменится расстановка сил.
Глеб и не подозревал, как скоро и на каких условиях…
Стакан затрещал в его руках, и он поспешил его поставить на полку. Не хватало ещё обрезаться и заниматься обрабатыванием ран.
Глеб прошёл к креслу и рывком стянул с них домашние спортивные штаны. Футболка находилась в шкафу. Приходящая домработница заботливо разложила его вещи. Натянув и футболку, мужчина нетерпеливо посмотрел на дверь ванной.
Почему она так долго, черт побери?
Его потряхивало от нетерпения. Он её не порвал, сильного кровотечения не наблюдалось. Милослава не первая девственница на его веку. Бывало и похуже.
Но это же…
Милослава.
Огненная лава пронеслась по позвоночнику, взорвавшись в пояснице и снова опалив пах. Член налился кровью, требуя продолжения. Глеб едва ли не оскалился от предчувствия. Его крупное и натренированное тело напряглось в ожидании. Руки невольно сжимались в кулаки.
Жаль, что не потрогал более подробно её.
А она просила…
Думая, что он некий Артур!
Вот тут он уже оскалился, верхняя губа дернулась, обнажая зубы.
Порвет к херам этого Артура!
Если такой есть…
У Марка будет возможность объясниться.
Как и у Милославы.
Он выслушает. Причем обоих. А потом выскажется сам.
Послышались робкие шаги, дверь открылась, и в комнату снова вошла Мила.
Она успела переодеться в свою одежду. Глеб предпочел бы, чтобы она оставалась в халате. Лучше вообще без него…
Так, Алашеев, тормози.
Хорош, мужик.
Потом объяснишь, в чем предпочитаешь её видеть. Особенно в спальне. В каком белье. И прочее.
Сейчас же следует сохранить спокойствие.
– Выпить не предлагаю, – сухо бросил он, снова оглядывая её с головы до ног.
– Я не пью.
– Знаю.
Он специально выключил свет, ожидая, когда к нему придет девица от Марка. Не желал видеть её лица. Фигуры ему будет достаточно. Если не понравится – прогонит, дав на такси и за хлопоты.