Триумфатор
Шрифт:
– Нет, можешь сразу.
– Ладно. Удачи вам…
– Это мы так «светимся» – ложное направление показываем? – на всякий случай уточнил я после аптеки.
– Это мы так берем харч и медикаменты.
– Нас уже ищут. Номер тачки, куда едем – уже все знают. В любой момент можем нарваться.
– Да я в курсе. Щас возьмем одежку и «серые» мобилы, потом быстренько поменяем тачку и уберемся из города.
– А перевязаться? Я скоро рухну! Плечо уже совсем онемело.
– Потерпи немного. Быстро все сделаем, потом уже перевяжемся. Тут осталось-то чуть-чуть…
Зарулили в какой-то парк – Разуваев командовал, он тут, как мне кажется, повсюду «промышлял» – притормозили группу сильно пахнущих анашой молодых таджиков, привычно охотившихся за поздними девицами на предмет группового изнасилования. У таджиков изъяли два комплекта одежды и все мобильные телефоны.
– Стрелять в спину не буду, – рыцарски пообещал Разуваев. – У вас ровно десять секунд. На старт. Внимание. Марш.
Таджики дунули во все стороны и уже на счете «восемь» исчезли из поля зрения.
– Да, вот это, может быть, простые работяги, – признал Разуваев. – Но ты мне скажи, какого буя эти простые обкуренные работяги ошиваются в половине первого в парке? Разве им не положено крепко спать в преддверии трудового дня?
– Да я ничего и не говорю. Машину мы где будем менять?
– А, щас. Поехали, тут рядом…
Разуваев – патологический врун. Все у него рядом и до всего осталось чуть-чуть. А ехали мы минут двадцать! К тому моменту, когда добрались до места, я уже так вымотался и душевно, и физически, что мне было на все наплевать: лишь бы поскорее обработать раны и упасть. Скажи сейчас Разуваев: давай взорвем Думу и вот ужо после этого отдохнем, взорвал бы не думая.
Проехали мимо двухэтажного дома с мерцающей вывеской «Казино "Дредноут"», встали неподалеку: отсюда был виден примыкавший к казино обширный двор – створки ворот распахнуты настежь, – в котором торчали десятка полтора вполне приличных на вид иномарок.
– Что у нас тут?
– Катран, как видишь.
– А кого ждем?
– Тачки во дворе видел?
– Ну?
– Это свои ставят. Все пришлые паркуются снаружи.
– Так… А там, во дворе, наверное, охрана.
– А мы туда и не пойдем. Подождем, когда подъедет кто-нибудь из своих, перехватим на подъезде.
– Понял. Мне что делать?
– Сиди, отдыхай. Я сам. Мотор не глуши – готовность номер один…
Улочка за казино была тихая: пока стояли, мимо не проехала ни одна машина. Минут через семь на следующем перекрестке возник силуэт внедорожника, который уверенно проскочил на красный и двинул в нашу сторону.
– Давай на встречную – и вперед.
– В лобовую, что ли?!
– Да.
– Ну, пи…!
Я вывернул на встречную и медленно поехал на сближение. За полметра до поцелуя внедорожник резко затормозил, вильнув на правую обочину. Из машины быстро высадились две объемные фигуры, эмоционально излагавшие свою точку зрения на наше неправильное поведение:
– Да вы совсем е…лись, е…ны вы е…е! Да мы вас щас…
Разуваев тоже высадился.
Водила с ходу получил в дыню и пропал из поля зрения. Секундой позже пассажир, успевший вцепиться в ручку с моей стороны и уже пытавшийся открыть дверь, тоже получил, но никуда не пропал, а сел на асфальт и задумался о жизни. Что меня удивило – Разуваев бил со всей дури, как кувалдой, даже не пробуя регулировать силу удара. Хорошо – пацаны здоровые, человека нормального сложения, наверное, убил бы сразу.
Разуваев сунулся в салон внедорожника, ругнулся, вернулся к водиле.
– Ключи!
– Ты кто такой, б…?!
– Бац!
– А-а-а, б…! Ну, сука, пи… тебе!
– Бац! Бац!
– Ой, б…!!!
– Бац!
– Да на, на, подавись!
– Бац!
– Да отдал же, б..! Ты че творишь, сука?! Кто такой, вооще?!
– А то ты не знаешь.
– Б… буду – ни хера не понял! Ты от кого?!
– А ты подумай, – Разуваев махнул мне – я прихватил необъятный пакет с нашими пожитками, покинул салон и сел за руль «Лендкрузера» – теперь рассмотрел, что это за тачка.
– Держи ключи.
Разуваев сел рядом, я завел двигатель, и мы быстренько умотали с места происшествия.
– Ты его знаешь?
– Не-а.
– Гм… А как понял, что это те, кто надо?
– А че тут не понять? В час ночи, на джипе, так торопится в казино, что проскакивает на красный…
– Ну-ну… А вел себя так, будто вы знакомы.
– Да я, считай, со всеми этими «крутышами» знаком. Они почти все одинаковые. Головастых – по пальцам сосчитать можно, в основном тупое мясо, живут недолго, умнеть не успевают. Уже лет двадцать прошло, как оно все началось, а как было бычье, так и осталось. Говорить им умные слова – бессмысленное занятие. Понимают только силу и только на живом практическом примере…
После этого наконец-то мы направились к выезду из города. Проскочили на окраину, в нескольких местах медленно проехали по узким улочкам с выключенными фарами. Для чего мы это делали, я не понял, так как уже совсем плохо соображал, – плечо распухло и ритмично пульсировало, казалось, туда переселилось сердце, и вообще, чувствовал я себя крайне скверно.
Мы встали в каком-то безлюдном месте – вокруг грузовые ангары и пакгаузы – и при свете фар занялись прикладной хирургией на свежем воздухе.
Разуваев сказал, чтобы я сначала обработал его. Я возражать не стал, но во взгляде, наверное, отразилось, что я думаю по этому поводу, – даже в свете фар все было понятно без слов.
– Ты еле на ногах стоишь, – счел нужным пояснить Разуваев. – Если я тебя сейчас кромсать начну – вообще рухнешь. Ну, и кто тогда у меня железяки будет выковыривать?
– А ты не рухнешь? – почему-то обиделся я.
– Я покрепче, – отрезал Разуваев. – Давай – вперед. И без церемоний. Надо – рви с мясом.