Чтение онлайн

– Пусть подводят их ко мне по одной.

Али Вади, отвечавший за женщин, начал со старых и некрасивых, приберегая молодых и привлекательных напоследок. Махди отмахнулся от первых двадцати, совершенно его не заинтересовавших, а к остальным стал тщательно приглядываться. Первой из них оказалась девушка из племени галла. По его знаку Али Вади задрал ей платье до самой головы, и она осталась перед ними в чем мать родила. Мужчины подались вперед, Махди повел рукой, и девушка стала поворачиваться, демонстрируя несомненные прелести.

– Конечно, она очень худая, – оценил наконец Махди, – и, похоже, голодала в течение этих десяти месяцев, но тем не менее сумела сохранить свои формы. Она приятна во всех отношениях, но у нее наглые глаза, и это может доставить много хлопот. Такие женщины всегда вносят сумятицу в мой гарем. – Он знаком отверг девушку и улыбнулся халифу Абдуллахи. – Если ты сочтешь, что она стоит таких проблем, можешь взять ее, а я пожелаю тебе радостного с ней общения.

– Если она начнет будоражить мой гарем, ее задница покроется шрамами от плети.

Халиф Абдуллахи стегнул ее концом плети по мягкому месту, девушка громко вскрикнула и подпрыгнула, как молодая газель. Абдуллахи махнул рукой направо, и девушку тут же увели прочь.

Особое внимание мужчин привлекла дочь персидского купца. Они решили, что она слишком костлява и угловата, зато обладает копной роскошных рыжих волос, и даже заспорили о происхождении такого цвета, но Махди быстро развеял их сомнения, приказав Али Вади поднять ей платье, – внизу живота кудрявился такой же рыжий треугольник.

– Она может родить рыжеволосого сына, – заметил Махди. Первый пророк Мухаммед, наследником которого он себя считал, тоже имел рыжие волосы, с тех пор являвшиеся знаком особой удачи и признаком благородства. Он показал рукой вправо, чтобы затем отдать ее одному из своих эмиров в качестве особого расположения.

Затем Али Вади вывел вперед Ребекку Бенбрук. Назира предусмотрительно покрыла ее голову легкой шалью, а Эмбер цеплялась за руку, с трудом следуя за сестрой.

– Что это за ребенок? – строго спросил халиф Абдуллахи. – Дочь этой женщины?

– Нет, всемогущий халиф, – спокойно ответил Али Вади, как его научила Назира. – Это ее младшая сестра. Обе девушки девственницы и сироты.

Эти слова воодушевили мужчин. Девственность здесь считалась большой ценностью, поскольку, по преданиям, наделяла мужчин магическими свойствами и особой удачей. Затем, как просила Назира, Али Вади снял с ее головы шаль, и мужчины ахнули от удивления. Махди затаил дыхание, а Осман Аталан и халиф Абдуллахи выпрямились, не в силах оторвать глаз от белокурых волос, которые Назира аккуратно причесала. Тонкий луч солнца, пробившийся сквозь окно под потолком, рассыпался в прядях тысячами золотых нитей. Махди поманил ее ближе. Ребекка сделала несколько шагов вперед и опустилась перед ним на колени. Он потрогал пальцами ее золотистый локон и восхищенно пробормотал:

– Мягкие, как крыло волшебной птицы!

Ребекка старалась не смотреть ему в глаза, поскольку это считалось неуважением к господину, и прошептала потупившись:

– Я много слышала о вашем благородстве и божественном происхождении. И давно мечтала взглянуть на ваше прекрасное лицо, как путник в знойной пустыне жаждет увидеть прохладные воды Нила.

Глаза Махди округлились от изумления. Он пальцем приподнял ее подбородок, и Ребекка поняла, что понравилась ему.

– Ты хорошо говоришь на арабском!

– Это священный язык, – согласилась она. – Язык правоверных.

– Сколько тебе лет, дитя? Ты действительно девственница, как утверждает Али Вади? И никогда не знала мужчину?

– Клянусь, что вы можете стать первым и последним мужчиной в моей жизни, – без колебаний соврала она, прекрасно зная, как много сейчас зависит от его выбора. Пока они рассматривали других женщин, Ребекка поглядывала на халифа Абдуллахи и чувствовала, что Назира не обманула ее. Он был скользкий, как слизняк, и ядовитый, как скорпион. Лучше умереть, чем принадлежать этому человеку.

А халиф тем временем наклонился к Махди и елейно прошептал ему на ухо:

– Преподобный Махди, позволь нам взглянуть на ее тело. У нее там такие же золотистые волосы, что и на голове? Ее груди действительно похожи на молоко верблюдицы? И губы женского органа столь же нежные, как лепестки розы в пустыне? Позволь нам насладиться ее сладкими тайнами.

– Эти тайны для моих глаз, и я один буду наслаждаться ими! – сухо отрезал тот. – Эта женщина мне нравится, и я оставлю ее себе. – Он взмахнул правой рукой в подтверждение своих слов.

– Меня переполняют радость и благодарность за ваш выбор, божественный Махди, – неожиданно вмешалась Ребекка, опустив голову. – Но что будет с моей маленькой сестрой? Умоляю взять и ее под свою защиту и покровительство.

Махди бросил взгляд на тощую Эмбер, испуганно жавшуюся к грязной юбке Ребекки. Девочка подняла голову и устремила на него наивный детский взгляд. Махди увидел, какая она еще юная и болезненная. Ее глаза казались огромными на исхудавшем, покрытом ссадинами лице, а сама она была такой слабой, что едва держалась на ногах. Махди понимал, что в данных условиях ребенок в его семье совершенно некстати и вызовет недовольство других жен. Тем более в отличие от халифа Абдуллахи он никогда не испытывал влечения ни к мальчикам, ни к девочкам. Вот пусть и заберет себе это несчастное создание. Он уже хотел было показать налево, отвергая Эмбер, но Ребекка опередила его. Назира научила ее, что и как нужно говорить в таком случае.

– Святой Абу Шурайх часто повторял слова пророка Мухаммеда, да пребудет с ним вечно любовь Аллаха, который сказал: «Я наделяю нерушимыми правами слабых, сирот и женщин». Он также говорил: «Аллах поддержит вас в той мере, в какой вы сами будете поддерживать бедных сирот».

Махди опустил левую руку, пристально посмотрел на нее и снова улыбнулся, но на этот раз в его глазах промелькнуло что-то неуловимо важное. Он взмахнул правой рукой, показывая, что желает оставить себе и ребенка.