Три Толстяка
Шрифт:
— Где же он теперь?
Все общество было очень заинтересовано. Даже забыли о торте.
— Он по прежнему сидит в железной клетке. Клетка находится здесь, во дворце, в зверинце наследника Тутти.
— Позовите его…
— Приведите его сюда! — закричали гости.
— А ведь верно, — сказал первый Толстяк. — Пусть наши гости посмотрят на этого зверя вблизи. Я бы предложил всем пройти в зверинец. Но там рев, писк, вонь. Это гораздо хуже звона бокалов и запаха фруктов…
— Конечно! Конечно! Не стоит идти в зверинец…
— Пусть приведут Просперо сюда. Мы будем есть торт и рассматривать это чудовище.
«Опять торт, — испугался продавец. — Дался им этот торт. Обжоры!»
— Приведите Просперо, — сказал первый Толстяк.
Государственный канцлер вышел. Слуги, стоявшие в виде коридора, раздвинулись и поклонились. Коридор стал вдвое ниже.
Обжоры затихли.
— Он очень страшен, — сказал второй Толстяк. — Он сильнее всех. Он сильнее льва. Ненависть прожгла ему глаза. Нет силы смотреть в них.
— У него ужасная голова, — сказал секретарь государственного совета. — Она огромна. У него рыжие волосы. Она похожа на капитель колонны. Можно подумать, что его голова объята пламенем.
…В зал ввели оружейника Просперо…
Теперь, когда зашел разговор об оружейнике Просперо, с обжорами произошла перемена. Они перестали есть, шутить, шуметь, подобрали животы, некоторые даже побледнели. Уже многие были недовольны тем, что захотели его увидеть.
Три Толстяка сделались серьезными и как будто слегка похудели.
Вдруг все замолкли. Наступила полная тишина. Каждый из Толстяков сделал такое движение, как будто хотел спрягаться за другого.
В зал ввели оружейника Просперо.
Впереди шел государственный канцлер. Но сторонам— гвардейцы. Они вошли, не сняв своих черных клеенчатых шляп, держа наголо сабли. Звенела цепь. Руки оружейника были закованы. Его подвели к столу. Он остановился в нескольких шагах от Толстяков.
Оружейник Просперо стоял, опустив голову. Пленник был бледен. Кровь запеклась у него на лбу и на виске, под спутанными рыжими волосами.
Он поднял голову и посмотрел на Толстяков. Все сидевшие вблизи отшатнулись.
— Зачем вы его привели? — раздался крик одного из гостей. Это был самый богатый мельник страны. — Я его боюсь.
И мельник упал в обморок, носом прямо в кисель. Некоторые гости бросились к выходу. Тут уже было не до торта.
— Что вам от меня нужно? — спросил оружейник.
Первый Толстяк набрался духу.
— Мы хотели посмотреть на тебя, — сказал он. — А тебе разве не интересно увидеть тех, в чьих руках ты находишься?
— Мне противно вас видеть.
— Скоро мы тебе отрубим голову. Таким образом мы поможем тебе не видеть нас.
— Я не боюсь. Моя голова — одна. У народа сотни тысяч голов. Вы их не отрубите.
— Сегодня на Площади Суда казнь. Там палачи расправятся с твоими товарищами.
Обжоры немного успокоились. Мельник пришел в себя и даже слизал кисельные розы со своих щек.
— Ваш мозг заплыл жиром, — говорил Просперо. — Вы ничего не видите дальше своего брюха…
— Скажите пожалуйста, — обиделся второй Толстяк. — А что же мы должны видеть?
— Спросите ваших министров. Они знают о том, что делается в стране.
Государственный канцлер неопределенно крякнул. Министры забарабанили пальцами по тарелкам.
— Спросите их, — продолжал Просперо, — они вам расскажут…
Он остановился. Все насторожились.
— Они вам расскажут о том, что крестьяне, у которых вы отнимаете хлеб, добытый тяжелым трудом, поднимаются против помещиков. Они сжигают их дворцы, они выгоняют их со своей земли. Рудокопы не хотят добывать уголь для того, чтобы вы завладели им. Рабочие ломают машины, чтобы не работать ради вашего обогащения. Матросы выбрасывают ваши грузы в море. Солдаты отказываются служить вам. Ученые, чиновники, судьи, актеры переходят на сторону народа. Все, кто раньше работал на вас и получал за это гроши, в то время как вы жирели, все несчастные, обездоленные, голодные, исхудалые сироты, калеки, нищие — все идут войной против вас, против жирных, богатых, заменивших сердце камнем…
— Мне кажется, что он говорит лишнее, — вмешался государственный канцлер.
Но Просперо говорил дальше:
— Пятнадцать лет я учил народ ненавидеть вас и вашу власть. О, как давно мы собираем силы! Теперь пришел ваш последний час.
— Довольно! — пискнул третий Толстяк.
— Нужно его посадить обратно в клетку, — предложил второй.
А первый сказал:
— Ты будешь сидеть в своей метке до тех пор, пока мы не поймаем гимнаста Тибула. Мы вас казним вместе. Народ увидит ваши трупы. У него надолго отпадет охота воевать с нами.
Просперо молчал. Он снова опустил голову.
Толстяк продолжал:
— Ты забыл, с кем хочешь воевать. Мы, Три Толстяка, сильны и могущественны. Все принадлежит нам. Я, первый Толстяк, владею всем хлебом, который родит наша земля. Второму Толстяку принадлежит весь уголь, а третий — скупил все железо. Мы богаче всех. Самый богатый человек в стране беднее нас в сто раз. За наше золото мы можем сделать все, что хотим.
Тут обжоры пришли в неистовство. Слова Толстяка придали им храбрости.
— В клетку его! В клетку! — начали они кричать.
— В зверинец!
— В клетку!
— Мятежник!
— В клетку!
Просперо увели.
— А теперь будем есть торт, — сказал первый Толстяк.
«Конец!» — решил продавец.
Все взоры устремились на него. Он закрыл глаза. Обжоры веселились.
— Хо-хо-хо!
— Ха-ха-ха! Какой чудный торт! Посмотрите на эти шары.
— Они восхитительны.
— Посмотрите на эту рожу!
— Она чудесна.
Все двинулись к торту.