Чтение онлайн

— Открытых нет. Я их, правда, не пробовал…

— Вот что, — почему-то зашептал Сквира, — соседей и участкового сюда!

Василь Тарасович кивнул и бросился к ближайшему дому.

— И слесаря тоже! — громко прошипел ему вдогонку капитан.

Лейтенант на бегу махнул рукой.

Сквира втянул всей грудью холодный ночной воздух. Пригнулся и опять посветил фонариком на замок. В скважине явственно поблескивал кончик ключа.

Северин Мирославович подергал ручку. Дверь даже не шелохнулась.

Капитан спустился с крыльца и пошел вдоль стены дома, пытаясь открыть все окна, которые ему попадались по пути. Дергал, давил на них. Все они были заперты.

Освещал он и землю вокруг, но даже если там и имелись следы, они терялись в оставшихся после сегодняшнего дождя лужах. Воды было так много, что она кое-где затапливала траву, обильно заполонившую запущенный огород, и решительно вторгалась на асфальтовый «воротник» вокруг фундамента.

Северин Мирославович обошел весь дом. Заглянул в деревянный сортир, стоявший у боковой стены. Голая лампочка на витом шнуре. На гвозде — несколько обрывков газет.

Он направился через двор к колодцу. Откинул деревянную крышку. Цинковое ведро на подставке. Железная цепь, тянущаяся от его ручки к коловороту и свивающаяся здесь во множество колец. Метрах в трех внизу — неподвижная черная вода.

Во дворе послышался шум. Калитка скрипнула, и небольшая группка людей, беспорядочно светя несколькими фонарями, потянулась к крыльцу.

— Это соседи, — тихо сказал Василь Тарасович, подходя к Сквире, — Чигурко Дмитро Степанович и его сын, Любомир.

— Здравствуйте, — почему-то хрипло поприветствовал пришедших капитан. Закрывая крышку колодца, он прокашлялся и нарочито громко и уверенно, даже с вызовом повторил: — Здравствуйте.

Чигурко переглянулись.

— Вечер добрый, — отозвался Дмитро Степанович.

Чигурко-младший, парень лет двадцати пяти, неуверенно сказал:

— Я вообще-то слесарь. Могу открыть дверь, если нужно.

— Участкового ждем, — тут же зашептал Козинец. — Он уже едет.

— А вы Рыбаченко знаете? — спросил Сквира. Получилось излишне громко.

Чигурко опять недоуменно переглянулись.

— Генку, что ли? — уточнил Любомир. — Знаем. Что-то он сегодня всем нужен! Днем, вон, какой-то мужик приходил. Говорил — из милиции. Его почтальон видел.

— Это, кажись, я был, — хмыкнул Василь Тарасович. Он тоже стал говорить в полный голос. — Я, когда Генку искал, пересекся с почтальоном. Где-то после двух.

— А, ну понятно… — кивнул Любомир. — А вечером участковый наш прибегал.

Сквира тревожно оглянулся, будто за это время дом мог исчезнуть.

— А что за человек этот Рыбаченко?

— Не похоже, чтобы он сильно на своей работе работу работал… — усмехнулся Дмитро Степанович. — Я это участковому нашему сто раз говорил.

С улицы донесся шум подъезжающей машины. Яркие лучи фар выхватили из темноты кусок забора. Милицейский «бобик» остановился у калитки.

— А «Москвич» когда материализовался?

Оба Чигурко пожали плечами.

Сквира не мог устоять на месте от нетерпения.

Во двор, наконец, вошел грузный человек в милицейской форме. Он помедлил немного, разглядывая группу людей, но, узнав Козинца, направился к нему.

— Здор'oво, — сказал он.

— Это участковый, лейтенант Сало, — представил его Василь Тарасович.

— Сало? — Северин Мирославович невольно улыбнулся.

— И не говорите! — благодушно прыснул в усы лейтенант, обмениваясь с ним рукопожатием. — Я с этой фамилией уже сорок лет мучаюсь! — Он кивнул семейству Чигурко.

— Ну что, будем заходить? — торопился Сквира.

— Ключ, говорите, изнутри торчит? — Сало взял фонарик и довольно легко взбежал на крыльцо. — Да, торчит, — подтвердил он, пригнувшись к замку. Потом сверкнул фонариком во двор. — И машина его здесь. — Участковый громко, с силой, постучал кулаком в дверь и закричал: — Рыбаченко! Открывайте, иначе придется ломать дверь!

Соседские собаки, встревоженные шумом, залаяли во дворах.

Сало терпеливо ждал. С улицы к забору подошли несколько человек.

— Что там у вас? — крикнула какая-то женщина.

Чигурко-отец махнул рукой.

— Ну что, — вздохнул участковый, — будем дверь вскрывать?

— Нет, нет, — остановил его капитан. — Дверь трогать нельзя. Давайте вон то окно, дальнее, первое от угла.

— Я мигом, — тут же отозвался младший Чигурко.

В руках у него появился короткий ломик. Раздался треск, и одна из половин окна, приподнявшись на несколько сантиметров, вывалилась наружу. Чигурко ловко подхватил ее и с помощью Сквиры благополучно опустил на землю.

Толпа невольно придвинулась.

— Все назад! — тут же скомандовал участковый. — Стойте, где стоите!

Северин Мирославович подпрыгнул, повис на карнизе, неуклюже заскользил туфлями по стене дома, кое-как подтянулся и перевалился через подоконник.

Автоматически стал стряхивать известку с брюк, но тут же одумался. Выпрямился.

…В доме было тихо. Сквира постоял несколько мгновений, прислушиваясь. Включил фонарик, занятый у Козинца. Луч света выхватил из темноты прихожую, служившую Рыбаченко одновременно и кухней, — деревянный стол, табуретки, груду посуды в мойке, плиту на четыре конфорки…

Капитан сделал несколько осторожных шагов и щелкнул выключателем. В прихожей вспыхнул яркий свет.

— Милиция! — крикнул он.

Дом никак не отреагировал на этот крик.

Входная дверь была не просто заперта на ключ — изнутри ее подпирал стул.

Северин Мирославович, осторожно ступая, прошел по скрипучим половицам к двери в комнату, заглянул туда.

Света, падавшего из кухни, хватало, чтобы разглядеть что-то вроде гостиной с низеньким сервантом, диваном и телевизором. В углу, у печи, стоял журнальный столик с огромным бобинным магнитофоном. В центре солидно возвышался стол побольше. За ним, откинувшись на стуле, сидел Рыбаченко.