Трапеция
Шрифт:
Люсия улыбнулась снимку, откуда смотрела молодая копия ее самой, маленькая, веселая и горделивая. Рядом стояла хрупкая шаловливая на вид девушка, держащая под руку Джо.
– О нет, это не Сантелли. Хотя одно время мы думали, что она выйдет за Джо.
– Упоминаете мое имя всуе? – спросил Джо.
– Просто интересно, что было бы, если бы ты женился на Клео.
– Все очень просто, – Джо снова зарылся в газету. – Мы остались бы без Клэя и
Барбары.
– У нее же никогда не было детей, да? – нахмурилась Люсия.
– Но кто она? – все не успокаивалась Стелла. – Я определенно где-то ее видела.
– Конечно, видела, – согласилась Люсия. – Талантливая маленькая девочка, присоединилась к нам в тот год, когда я вышла замуж. Она была одной из учениц
Барни Парриша, и я убедила ее учиться летать. Потом, когда мне пришлось
оставить номер, потому что Лисс была на подходе, – ее пальцы мельком
коснулись косы дочери, – Клео заняла мое место. А через пару лет вышла за
Джима Фортунати и ушла в их номер.
– Клео Фортунати… конечно, – с восхищением протянула Стелла. – Я и не знала, что она работала с Сантелли!
– Она этого не афиширует, – сухо сказала Люсия. – Но Фортунати нам не чужие.
Моя мама была Карла Фортунати. Джим и Лионель приходятся мне кузенами.
– Знаете, – сказала Лисс, хитро подмигнув, – в нашей среде до сих пор идет спор, кто был величайшей женщиной-гимнасткой: Лу или Клео…
– Ох, брось, – нетерпеливо перебила Люсия. – Что за вопрос!
Она нервно притопывала.
– В те времена, когда я работала на центральном манеже, женщины не делали
ничего особенного. Нам полагалось выглядеть красивыми и грациозными, а не
играть мышцами. В те дни двойное заднее сальто принесло мне больше славы, чем Марио его тройное. Все то же самое… Переверни страницу, Лисс, покажи
красивые картинки.
Девушка повиновалась, и Томми задержал дыхание. Магия цветной пленки
поймала женщину в полете: золотое трико, темные локоны – обтянутое зеленым
тело готово было кувыркнуться в сальто.
Люсия говорила отрывисто, но в глазах светилась улыбка.
– Одна из первых цветных фотографий, сделанных в движении. Выиграла
международный конкурс в 1936 году, попала на обложку «Лайф» и все такое.
Джим Фортунати в ловиторке, я и Джо в полете.
– О, как бы я хотела… Как бы я хотела на тебя тогда посмотреть, Люсия! –
выпалила Стелла.
Томми промолчал, но взглянул на Люсию – бесцеремонную, навсегда
прикованную к земле – другими глазами.
– По правде говоря, – тепло проговорил Джо, – не было никого… никого! – такого, как ты, Лулу. Возможно, Клео делает сложные трюки, но ей никогда не стать тем, кем была ты. Ты была воздушной балериной.
Люсия улыбнулась.
– И когда, по-твоему, я умудрилась завести четверых детей за пять лет…
Анжело указал на подпись к снимку.
– Полеты во сне. Этот парень знал, почему воздушные трапеции так нравятся
людям. Старая мечта о полетах. Каждый мечтает уметь летать, а трапеции
воплощают для них эту мечту. Вот почему в мире нет ничего прекраснее
красивого воздушного гимнаста. Мужчина ли, женщина – все они прекрасны.
– Смотрите-ка, кто речи выдает! – с неожиданным смехом воскликнула Лисс.
Анжело ухмыльнулся.
– Хочешь, покажу им твою фотографию со скобками на зубах, котенок?
Настроение пропало так же быстро, как и появилось.
Вскоре Люсия и Лисс ушли наверх – помогать Стелле собираться, Анжело
предложил ту же помощь Джонни, и возле огня остались лишь Томми, Марио и
Барбара. Марио пальцами щелкал грецкие орехи, бросая скорлупу в камин.
Барбара, растянувшись на животе и уложив шелковистую голову на руки, сонно
смотрела на пламя.
– Стелла такая красивая. Марио, как ты думаешь, они с Джонни поженятся?
– Откуда мне знать, милая? Да, наверное, почему бы и нет.
– Лисс когда-нибудь летала, как Стелла?
– Нет. Только не рассказывай ей, что я так говорил.
– Если бы Лу разрешила мне летать, – вздохнула Барбара. – Джонни говорил, мне
уже можно.
– В будущем году.
Барбара перекатилась и села, прислонившись к колену Марио. Томми, глядя на
них, вдруг ощутил одиночество, почти тоску.
Протянув девочке ядро ореха, Марио сказал:
– Так, дети, если хотите еще, щелкайте сами, а то у меня уже руки болят. Томми, иди сюда, посмотри на огонь. Каждую осень мы отправляемся на пляж собирать
дерево, вынесенное океаном. Из-за соли и получаются такие цвета.
– Я никогда не видел океан, – Томми придвинулся ближе, любуясь игрой желтых, ярко-зеленых и кобальтовых языков пламени, которые то вспыхивали, то
погасали.
– Никогда не видел океан? – удивился Марио. – Барбара, чем ты завтра
занимаешься?
– А чем я могу заниматься в четверг? Школа. Балетный класс в полчетвертого.
– Черт, завтра четверг? А я собирался подбить тебя прогулять. Школу могла бы
пропустить – Люсии все равно – но балет пропускать нельзя. Слушай, Том, жалко
побывать в Калифорнии и не увидеть Тихого океана. Давай завтра съездим на
пляж. Раз у Барби не получается, выдержишь мою компанию целый день?