Трапеция
Шрифт:
тронулся, Марио выговорил голосом, едва слышным за стуком колес:
– Иди ко мне, Томми. Вроде бы ты собирался что-то рассказать про Лоутон, штат
Оклахома, а?
– Разумеется, – Томми соскользнул вниз. – Но сначала расскажу кое-что другое.
Слушай, ты знал, что Коу Вэйленд пьет? Держит бутылку в сундуке…
– Знаю. Мы брали у него виски для Анжело. И не он один возит с собой
спиртное… Люсия тоже возила – если кто-то простудится, или зубы заболят.
– Я видел, как он пил, – упрямо продолжал Томми. – Пару раз. Не до отупения, но
пил. И от него пахло. В прошлое воскресенье…
– Какое кому дело, что он делает по воскресеньям? Если бы всех, кто пьет по
воскресеньям, увольняли, пришлось бы закрывать шоу.
– Он пил сегодня вечером. Прямо перед представлением.
Марио рывком сел.
– Стой, погоди минуту. Я знаю, что парень тебе не нравится. Я и сам его едва
терплю. Но это правда, Том? Ты не выдумываешь? Не преувеличиваешь?
– Ты за кого меня принимаешь? – взъярился Томми. – Я бы не стал клеветать!
Марио нахмурился.
– Прости, малыш. Но это важно. Это серьезное обвинение. Либо ты сейчас
замолкаешь, либо выкладываешь как есть.
– Я сказал, что он пил сегодня вечером. Прямо перед выходом на манеж.
Помнишь, я возвращался в раздевалку перед вторым отделением?
– Я думал, ты отлить пошел.
– Да, и, кажется, в сортире кого-то вывернуло. Там воняло, а еще я поскользнулся
и измазал обувь. Решил вытереть соломой, но оказалось, что на носки тоже
попало. Тогда я пошел в раздевалку за новыми, а он там пил. Сразу захлопнул
крышку сундука и ушел, но оставил стакан на полу. Я понюхал и… Черт, Марио, я
знаю, как пахнет виски!
Марио пристально смотрел на него. Потом сказал:
– Прямо перед выходом на манеж? Перед номером?
– Да.
Лицо Марио медленно бледнело.
– Почему ты мне сразу не сказал?
– Растерялся, не знал, что делать. Не хотел, чтобы ты выходил взвинченным. Я
боялся, но… К тому времени, как я вернулся, уже начинался номер, и я даже не
понял, что будет хуже: сказать или не говорить.
– Надо было сказать. Я бы отказался с ним выходить.
Нахмурившись, он принялся натягивать штаны.
– Одевайся, Том.
– Хочешь поговорить с Вэйлендом?
Марио покачал головой. Когда Томми влез в штаны и кроссовки, он велел:
– Ступай в вагон для женатых и спроси Джонни и Стеллу, хотят ли они пойти
перекусить в общий вагон, или мы можем придти к ним в купе. Стел сюда нельзя, а нам к ним можно. Спроси, что им больше по нраву. Скажи, что есть разговор.
Томми набросил джинсовую куртку: поздним августом жара после заката
сменялась холодным ветром. Между вагонами дуло, и он поежился. В нужном
вагоне он нашел двери с табличкой «ДЖОННИ И СТЕЛЛА ГАРДНЕР, ЛЕТАЮЩИЕ САНТЕЛЛИ» и робко постучал. Ему открыла Стелла, до подбородка
закутанная в пушистый розовый халат.
– Томми! – удивленно воскликнула она.
Он передал послание Марио, и она сказала:
– Приходите сюда. Одеваться не хочется.
– Кроме того, – добавил из-за ее спины Джонни, – когда пытаешься что-то
обсудить в общем вагоне, надо брать в учет две дюжины пар чужих ушей. Личный
семейный разговор лучше устроить здесь.
Они собрались в крохотном купе. Джонни освободил полку для длинных ног
Марио и умостился на маленьком складном стуле. Стелла и Томми сели на коврик
– часть обстановки, которую девушка возила с собой. Каждый вечер коврик
приносили в купе, и Стелла его расстилала – как она сама рассказала как-то в
раздевалке, стоя перед своим сундуком. Коврик был старый, вытертый и
истрепанный по краям, но, глядя на него, на стул, на вышитый шарф, прикрывающий сундук, Томми подумал: «Она устроила тут подобие дома. Как
родители в трейлере у Ламбета». Ему стало интересно, только ли женщины
задумываются о подобных вещах.
Джонни предложил сигареты. Марио протянул Стелле невесть где добытую
коробочку конфет, которую та пустила по кругу. Некоторое время они ели
крекеры с сыром и болтали о выступлении и долгом ночном переезде в Денвер.
– Ненавижу Денвер, – заявил Джонни. – Какой-то проклятый город. Это там
Джон и Люсия…
– Угу, – согласился Марио. – И отца Томми тоже там порвали. Еще и Анжело
досталось.
– Давайте не будем об этом, – перекрестилась Стелла.
– Что-что, а тройное я точно делать не стану, – сказал Марио. – Не знаю, что там
с проклятием, но то ли отношение виновато, то ли что, а у меня дыхание
сбивается.
– Точно, – поддакнул Джонни. – А у меня вечно наверху голова трещит.
– Кстати, о невезении, – начал Марио. – Что вы думаете о Коу Вэйленде?
– Между нами говоря, – сказал Джонни, – я его терпеть не могу. Но к чему ты
клонишь? Он брат босса, мы от него не избавимся.
– Если честно, как-то мне не по себе с ним работать.
– Мэтт, как я уже сказал, на моем личном пьедестале он тоже не на вершине. Но
что мы можем с этим поделать?
– Очень ценная мысль, очень. С таким же успехом мы могли бы остаться в своем
купе. Джок, не будь таким!
– Если хочешь, можем сделать пару перестановок так, чтобы на тройном тебя
ловил я. Не то чтобы я был в восторге от этой идеи… размеров ты порядочных.
Либо берем несколько выходных и переделываем номер. Кстати, модернизация