Шрифт:
1. Сюнька–пират
В 1921 году, сразу после окончания гражданской войны, на Черном море появился частник водолаз, по прозвищу Сюнька. Настоящее его имя и фамилия были Семен Тотопельберг.
Имел он плохонький баркас с ветхим парусом, на котором мальчишки ухитрились намалевать суриком красный череп с перекрещенными костями символ пиратства. Сюнька только ухмылялся, но парус не снимал.
На носу судна стояла лебедка для подъема добытого груза и ломаная лодчонка за кормой. Команда у Сюньки — два инвалида: один, без ноги, — на водолазном аппарате, другой, одноглазый, — на сигнале стоял. Где поглубже, нанимал немую бабу качать воздух. Самое большее у него было четверо работников. Что он им давал из добычи, — неизвестно.
Сюнька делал пять–шесть выездов в месяц, и только в хорошую погоду. Спускался под воду сам. Водолазные рубашки текли. Выйдет на трап, приложит заплату прямо на мокрую рубаху — ничего, мол, на нее же вода давит, не отвалится, лишь бы отработать.
В погоне за выгодной добычей Сюнька погубил массу затопленных кораблей, еще пригодных для плавания. Если суда лежали неглубоко, он выламывал медные компасы, металлические ручки и другие части. Чтобы добраться до машин и содрать металл, Сюнька взрывал палубы и борта кораблей. Всю добычу он грузил на баржи и сбывал втридорога Рудметаллторгу, крупной в то время советской организации, с которой Сюнька заключил договор на поставку цветного металла. С одной стороны, Сюнька помогал Советскому государству, а с другой — наносил огромный ущерб.
Время было тяжелое. Только что кончилась гражданская война, и народное хозяйство молодой Советской республики находилось в состоянии разрухи. Для быстрейшего его восстановления вводилась временно новая экономическая политика — нэп.
Сахар отсутствовал, не хватало хлеба. Страна остро нуждалась во всем. Обескровленным войной фабрикам и заводам требовались станки и металл.
А на дне Черного моря лежал почти весь флот. Заниматься судоподъемом еще было некому. Вот и стал владычествовать здесь, наживая большие барыши, Сюнька–пират. Когда появился ЭПРОН — экспедиция подводных работ особого назначения, ему немало пришлось побороться с этим пиратом. Водолаз ЭПРОНа Тимофей Сезонов вспоминал:
«В 1925 году мы поднимали очень ценный груз с железной баржи «Наваль». Врангелевцы при отступлении утопили ее на большой глубине. «Наваль» была загружена токарными и фрезерными станками с николаевского завода. На ее палубе лежали громадные чушки красной и желтой меди. А в баллонах — серебро в стружках.
Такое богатство позарез нужно поднять, а у ЭПРОНа всего три водолаза: Сергеев, я и Галямин. Сделали объявление, чтобы приходили к нам специалисты. Прибыли Ларин, Халецкий, Правдин — водолазы уже с опытом. И Сюнька явился. В кожаной черной тужурке, курносенький, щупленький, острое лицо, грязноват, похож на механика. Он в Одессе жил. Дивно у него горел зуб на баржу «Наваль» — да аппаратик не позволял спуститься.
— Какие условия и что с этого иметь буду? — спрашивает Сюнька у начальника базы ЭПРОНа Хорошилкина.
— Паек бесплатный, обмундирование, спусковые — два рубля в час. Сдельщины нет.
— Не согласен. Давай триста рублей, отдельную каюту и десять процентов с поднятого груза. Обмундирования не надо и пайка не надо.
— Э, поезжай в Нью–Йорк, — говорит Хорошилкин, — там тебе все это предоставят.
— А ты поезжай в Шанхай, там тебе на этих условиях водолазы будут.
Так и не нанялся к нам Сюнька.
Весной мы продолжали работу на «Навале». Комиссар отряда Соколов получил из Москвы указ: все потопленные корабли и имущество на них принадлежит ЭПРОНу. А Сюнька уже пиратствовал в Очакове, доставал медные артиллерийские патроны, снаряды с кораблей и по–прежнему сбывал все Рудметаллторгу.
Хорошилкин посылает Ларина арестовать груз Сюньки и конфисковать его водолазное имущество. А Ларин сам тоже из Одессы и когда–то дружил с Сюнькой. Проходит день, два, три — Ларин как в воду канул. Хорошилкин направил Кузнецова: может, убили Ларина? Неделя прошла, не возвращается и этот водолаз. Тогда мы с Хорошилкиным пешком отправились на розыски. Пришли в угольную гавань. Видим, Ларин в рубахе, в грузах поднялся из воды на трап Сюнькиного баркаса, вышел покурить. А Кузнецов на сигнале стоит. Сюнька их нанял работать, платил по двадцать пять рублей в день, кормил их и поил. Ух, и рассвирепел же Хорошилкин! Хотел арестовать водолазов. А Сюнька куда–то мгновенно исчез. Вдруг бежит с четвертью водки, булку в руке держит и помидоры в кармане кожанки. Помидоры, там дешевые были.
— Ты что эксплуатируешь эпроновцев? — набросился Хорошилкин на Сюньку.
— Ничего, ничего, правительство разберет, кто прав, — говорит Сюнька.
А глаза серые, спокойные.
Все–таки конфисковали у Сюньки баркас и водолазное имущество. Отремонтировали его аппарат, баркас окрасили и на берег вытащили. Стоит Сюнькина посудина рядом с эпроновским катером.
Месяца два не видно было Сюньки. И вот однажды вбегает он к нам в мастерскую, где разбирали аппараты и чинили водолазные рубашки. Под мышкой опять четверть водки и брусок шпику. Ставит все на стол.
— За что угощаешь, ведь мы тебя обидели?
— Вы мой баркас отремонтировали. И аппарат у меня в таком исправном виде никогда не был. Я сразу его узнал.
— Теперь это эпроновское.
А он достает исполнительный лист, где сказано, чтобы все имущество вернуть и убытки возместить. Оказывается, он ездил в Москву, представил справки Рудметаллторга, что вот, мол, он стране помогает поднимать хозяйство — цветной металл достает.
И ЭПРОН все вернул Сюньке, да еще должен остался. Сюнька всю зиму приезжал в кассу получать деньги. Вовремя не уплатили — пени; Сюнька не торопит — знает, что долг растет. Если за месяц не получил сто рублей, значит, сорок пять ему прибавится.
Пиратствовал Сюнька до 1930 года, пока, наконец, экспедиция подводных работ одолела Сюньку. ЭПРОН уже к этому времени имел порядочное количество судов и водолазных кадров. Пришлось Сюньке расстаться со своей морской деятельностью. Но не таков он был, чтобы растеряться. Живо пристроился в торговый ларек на территории порта к инвалиду Костюкову, который раньше работал водолазом на больших глубинах. Потом у этого водолаза началась саркома и отняли ногу, чтобы спасти человека. Как инвалиду, Костюкову выдали патент — торговать в ларьке спичками и папиросами. Костюков с Лариным и обучали когда–то Сюньку водолазному делу.
Добрый, корявый, огромный сибиряк Костюков тосковал по водолазной работе и то и дело приходил к нам смотреть, как мы спускаемся на грунт. А предприимчивый пират в это время не зевал. Он пробил заднюю стенку в ларьке, сделал пристройку, что–то вроде бара соорудил. И даже поощрял отлучки Костюкова:
— Иди, иди, поработай с водолазами, а я здесь ресторан открою, вот заживем!
Вскоре Сюнька начал обсчитывать покупателей, жульничать, и Костюков кричал на него: «Не смей обманывать водолазов!» А Сюнька отвечал: «Во всяком деле главное — барыш!» Разгорались бурные ссоры. Костюков отстранял Сюньку от прилавка. Но проходило некоторое время, и Сюнька снова хозяйничал в ларьке.