Чтение онлайн

С самого начала у нее нет недостатка в притоках, которые сами питаются водами множества речушек и ручьев. Таковы Чинчипе, впадающая в нее слева, с северо-востока, и Чачапояс — справа, с юго-запада; затем, слева, — Марона и Пастука, а справа — Гуалага, которая теряется возле миссии Лагуны. Следующие притоки — Чамбира и Тигре — впадают слева, с северо-востока, а справа — Гуалага, которая вливается в Амазонку на расстоянии двух тысяч восьмисот миль от Атлантического океана; суда могут подниматься по ее течению более чем на двести миль и проникать в самое сердце Перу. И наконец, там, где кончается верхний бассейн Амазонки, возле миссий Сан-Жоаким д'Омагуас, величественно пронеся свои воды через пампасы Сакраменто, появляется прекрасная Укаяли. Крупная артерия, ставшая полноводной благодаря впадающим в нее многочисленным речкам, вытекающим из озера Чукуито, на северо-востоке Америки.

В нижнем течении притоки Амазонки становятся такими мно­говодными, что русла европейских рек ни за что не вместили бы такую массу воды.

К красотам этой бесподобной реки следует добавить еще одно качество, каким не обладают ни Нил, ни Миссисипи, ни Ливинг­стон. Амазонка, вопреки утверждениям малоосведомленных путе­шественников, протекает в той части Южной Америки, где самый здоровый климат. Ее бассейн постоянно продувают чистые запад­ные ветры. Она несет свои воды не по узкой долине, зажатой высокими горами, а по широкой равнине, простирающейся на триста пятьдесят лье с севера на юг и овеваемой могучими потока­ми воздуха. Лишь кое-где пересекают ее невысокие холмы.

Профессор Агассис с полным основанием оспаривает распро­страненное мнение о нездоровом климате этого края. Он считает, что «испарение от постоянного легкого ветерка снижает темпера­туру воздуха, благодаря чему земля не перегревается. Этот осве­жающий ветер создает в бассейне Амазонки мягкий, можно ска­зать, морской климат».

Бывший бразильский миссионер, аббат Дюран, также отмеча­ет, что хотя температура здесь не опускается ниже двадцати пяти градусов по Цельсию, зато почти никогда не бывает выше тридца­ти трех. Перепад, как видим, совсем небольшой.

Имея такие сведения, можно с уверенностью сказать, что в бассейне Амазонки никогда не бывает такой страшной жары, как в азиатских или африканских странах, расположенных в тех же широтах. Широкая долина, служащая реке ложем, доступна морским ветрам, посылаемым ей Атлантическим океаном. Вот почему провинции, которым она дала свое имя, по праву считают­ся самыми здоровыми и красивейшими уголками на нашей пла­нете.

Не следует думать, что водная система Амазонки малоизвестна. Уже в шестнадцатом веке Орельяна, наместник одного из братьев Пизарро [19] , спустился по Риу-Негру до ее слияния с Амазонкой и в 1540 году двинулся вниз по течению великой реки, решившись проникнуть в глубь страны без проводника; после полутора лет плавания, о котором Орельяна рассказал много чудес, он достиг ее устья.

В 1636 и 1637 годах португалец Педро Гексейра [20] поднялся вверх по Амазонке до Напо с флотилией из сорока семи пирог.

В 1743 году Лакондамин [21] , измерив длину дуги меридиана под экватором, покинул своих спутников— Бугера [22] и Годена дез Одоне [23] , сел на судно, спустился по Чинчипе до ее впадения в Мараньон и достиг устья Напо 31 июля, как раз к моменту появления первого спутника Юпитера, что позволило Лакондамину, этому «Гумбольдту XVIII столетия», определить свои коорди­наты; затем он осмотрел деревни на обоих берегах реки и 6 сен­тября прибыл в форт Пара. Это долгое путешествие дало очень важные результаты: было нанесено на карту русло Амазонки и почти доказано, что она сообщается с Ориноко.

Пятьдесят лет спустя Гумбольдт и Бонплан [24] дополнили ценные труды Лакондамина, продолжив карту Мараньона до реки Напо.

С тех пор путешествия по Амазонке и по ее главным притокам не прекращались. В 1827 году течение реки изучал Листер-Моу, в 1834 и 1835 годах— англичанин Смит, в 1844 году— француз­ский лейтенант, капитан судна «Булонез»; в 1840 году — бразилец Вальдез; француз Поль Марко посещал эти места в период с 1848 по 1860 год, великий фантазер, художник Биар, — в 1859 году, профессор Агассис— в 1865— 1866 годах; в 1867 году здесь побывал бразильский инженер Франц Келлер-Линцегер и, нако­нец, в 1879 году — доктор Крево; они поднимались по различным притокам и основные из них признали судоходными.

Однако самое замечательное событие, делающее честь бразиль­скому правительству, произошло 31 июля 1857 года, когда после многих споров между Францией и Бразилией о границах Гвианы, воды Амазонки были объявлены открытыми для судов, плаваю­щих под любым флагом, а чтобы практика не расходилась с высо­кими принципами, Бразилия заключила договоры с соседними странами, дающие им право беспрепятственно пользоваться всеми водными путями в бассейне Амазонки.

В наши дни пароходные линии прямого сообщения с Ливерпу­лем обслуживают реку от ее устья до Манауса; другие пароходы поднимаются до самого Икитоса; и, наконец, множество судов, плавающих по рекам Тапажос, Мадейра, Риу-Негру, Пурус, про­никают в самое сердце Перу и Боливии. Можно себе представить, какой размах в скором времени получит торговля во всем этом громадном и богатом бассейне, равного которому нет в целом свете.

Однако у заманчивой перспективы есть и своя оборотная сторона: за прогресс обычно расплачивается туземное население. В верховьях Амазонки уже исчезло немало индейских племен, в том числе курисикуру и солимао. Если на Потомайо еще встреча­ются порой представители племени юри, то ягуа совсем покинули эти места и перебрались на отдаленные притоки, а немногие оставшиеся маоро бросили родные берега и бродят в лесах Жа­пуры.

Берега реки Тунантен почти обезлюдели, а в устье Журуа кочует лишь несколько индейских семей. Теффе почти опустела, и только у истоков Жапуры сохранились остатки великого племе­ни умаюа. Коари совсем заброшена.

На берегах Пуруса осталась лишь горсточка индейцев мура. Из всего старинного племени манаос уцелело лишь несколько семей кочевников. На берегах Риу-Негру живут одни метисы, потомки португальцев и индейцев, а ведь раньше здесь насчитывалось до двадцати четырех разных народностей!

Таков закон прогресса. Индейцы в конце концов исчезнут с лица земли. Под владычеством англосаксонцев вымерли австра­лийцы и жители Тасмании. Завоеватели Дальнего Запада уничто­жили индейцев Северной Америки. Быть может, настанет такое время, когда арабы будут истреблены французскими колонизато­рами.

Однако пора нам вернуться в 1852 год. В ту пору еще не существовало современных нам средств передвижения, и путеше­ствие Жоама Гарраля, с учетом тогдашних условий, должно было занять не менее четырех месяцев.

Вот почему, когда два друга смотрели на величавые воды реки, бегущие у их ног, Бенито задумчиво проговорил:

— Дружище Маноэль, ведь мы не расстанемся с тобой до самого Белена, и значит, поездка покажется нам короткой.

— Разумеется, — отвечал Маноэль, — но, честно говоря, мне она покажется и очень долгой: ведь Минья станет моей женой только в конце путешествия!