Чтение онлайн

Потом он медленно вернулся к жене. Лицо его приняло совсем иное выражение: так выглядит человек, который после мучитель­ных колебаний пришел к важному решению.

— Ты права! — твердо сказал он. — Надо ехать. Давай решим когда.

— Ах, Жоам! Милый Жоам! — воскликнула Якита, просияв от радости. — Как я тебе благодарна! И за себя и за детей!

Слезы умиления выступили у нее на глазах, когда муж прижал ее к сердцу.

Между тем у дверей дома послышались веселые голоса. Минуту спустя на пороге появились Бенито и Маноэль, а за ними и Ми­нья, вышедшая из своей комнаты.

— Дети! Отец согласен! — крикнула Якита. — Мы все едем в Белен!

Жоам Гарраль принял пылкую благодарность сына и поцелуи дочери, не произнеся ни слова.

— А когда вы думаете отпраздновать свадьбу, отец? — спро­сил Бенито.

— Свадьбу?.. Там будет видно... — ответил Жоам. — Мы при­мем решение в Белене.

— Как я рада! Как я рада! — твердила Минья, совсем как в тот день, когда узнала о предложении Маноэля. — Наконец-то мы увидим Амазонку во всем величии! Ах, отец, большое тебе спасибо!

И восторженная девушка, у которой разыгралось воображе­ние, позвала брага и Маноэля:

— Пойдемте в библиотеку! Возьмем все книги и карты, по которым можно изучить бассейн великой реки, — нельзя же путе­шествовать вслепую! Прежде чем увидеть, я хочу как можно больше узнать о величайшей в мире реке.

Глава V Амазонка

На другой день Бенито и Маноэль сидели вдвоем на берегу Амазонки у южной границы фазенды и смотрели, как мимо них медленно катятся воды, которые берут начало высоко в отрогах Анд и, пройдя восемьсот лье, теряются в бескрайних просторах океана.

— Эта самая протяженная река на Земле [15] сбрасывает в море наибольшее количество воды, не меньше двухсот пятидесяти мил­лионов кубометров в час, — заметил Маноэль.

— И опресняет море на далеком расстоянии от устья, — доба­вил Бенито, — а силой течения заставляет дрейфовать корабли в восьмидесяти лье от берега.

— Ее мощное русло тянется в длину более чем на тридцать градусов широты, а бассейн с севера на юг занимает не менее двадцати пяти градусов! Недаром у этой реки целых три назва­ния.

— Бассейн! — вскричал Бенито. — Разве можно так называть широкую равнину, по которой течет Амазонка, эту бескрайнюю саванну без единого холма, без единой вершины, ограничивающей горизонт.

— С севера и с юга, — подхватил Маноэль, — словно щупальца громадного спрута, в нее впадают двести притоков, которые, в свою очередь, питаются бесчисленными притоками. Рядом с ними великие реки Европы кажутся жалкими ручейками!

— А пятьсот шестьдесят островов, не считая мелких остров­ков, неподвижных или плавучих, образуют настоящий архипелаг и вполне могли бы составить целое государство!

— Берега Амазонки изрезаны протоками, каналами, лагунами, заливами и озерами, каких не встретишь во всей Швейцарии, Ломбардии, Шотландии и Канаде, вместе взятых!

— Она служит границей между двумя республиками, пересека­ет самое большое государство Южной Америки [16] . Порой мне пред­ставляется, будто через нее весь Тихий океан хочет перелиться в Атлантический!

— А ее устье — настоящий морской залив, посредине которо­го лежит остров Маражо, насчитывающий более пятисот лье в окружности!

— Сам океан, силясь сдержать напор Амазонки во время приливов, в грандиозной схватке вздымает исполинские валы, называемые «поророку», по сравнению с которыми приливы и прибои в устьях других рек кажутся лишь рябью, поднятой легким бризом.

— Самые крупные суда могут подниматься вверх по ее тече­нию с полным грузом на пять тысяч километров от устья.

— По Амазонке, ее притокам и притокам притоков открыва­ется торговый водный путь через весь север Америки, начиная от Магдалены до Ортеказа, от Ортеказа до Какета, от Какета до Путумайо, от Путумайо до Амазонки — четыре тысячи миль реч­ного пути! Остается прорыть несколько каналов, чтобы величай­шая водная система стала еще более совершенной.

— Словом, перед нами самая большая и самая удивительная река в мире!

Молодые люди говорили о «своей» реке с каким-то восторжен­ным исступлением! Ведь они были детьми Амазонки, чьи притоки, почти столь же могучие, как и она сама, стали водными дорогами, бегущими через всю Боливию, Перу, Эквадор, Новую Гренаду, Венесуэлу и все четыре Гвианы: Английскую, Французскую, Гол­ландскую и Бразильскую.

Сколько мы знаем племен, сколько народов, происхождение которых теряется в дали времен! Точно так же и с крупными реками на нашей земле; их до сих пор еще не удалось исследовать до конца. Многие государства претендуют на честь считаться их родиной. Амазонка не составляет исключения. Перу, Эквадор, Колумбия долго оспаривали право считать ее своим детищем.

В наши дни уже признано бесспорным, что Амазонка берет свое начало в Перу, в округе Гуарако, и вытекает из озера Лаурикоча, расположенного приблизительно между одиннадца­тым и двенадцатым градусами южной широты.

Тем, кто взялся бы утверждать, что она берет начало в Боли­вии и низвергается с гор Титикака, пришлось бы доказывать, что настоящей Амазонкой является Укаяли, возникшая из слияния Паро и Апуримака; однако ныне это мнение уже опровергнуто.

Вытекая из озера Лаурикоча, река бежит к северо-востоку на протяжении пятисот шестидесяти миль и поворачивает прямо на восток лишь после того, как принимает в себя воды большого притока — Панте. На колумбийской и перуанской территории, вплоть до бразильской границы, река называется Мараньон, или, точнее, Мараньяо, ибо ее португальское название слегка офранцу­жено. От бразильской границы до Манауса, где в нее вливается величественная Риу-Негру, река носит название Солимаес, или Солимоенс, по имени индейского племени солимао, остатки кото­рого еще можно найти в прибрежных провинциях. И наконец, от Манауса до впадения в океан это уже Амазонас, или Река амазо­нок — так назвали ее испанцы, потомки смелого Орельяны [17] , из восторженных, но малоправдоподобных рассказов которого они заключили, будто некогда существовало племя женщин-воительниц, живших на реке Ньямунда, одном из средних притоков великой реки.

Уже в верховьях видно, что Амазонка превратится в могучий поток: никакие препятствия, никакие пороги не преграждают ей путь от истоков до того места, где ложе ее слегка сужается, проходя между двумя живописными горными цепями. Пороги разбивают течение лишь там, где река поворачивает к востоку, пробивая себе дорогу сквозь поперечные отроги Анд. Здесь встре­чаются и водопады, и, если бы не они, река была бы судоходна на всем протяжении — от устья до истоков. И все же, как верно заметил Гумбольдт [18] , большая часть реки пригодна для судоходства.