Провела тихонько рукою по пледу…Улыбнулась странно… села на кровать…– Я, может быть, уже завтра уеду.Будете вы тосковать?Я владею собой, и я отвечаюТак спокойно, что сам удивлен:– Неужели завтра? Не хотите ли чаю?У меня есть кекс и лимон.Тоскливо кричали автомобили,Пробегал по окнам их таинственный глаз.За стеной часы отчетливо били,Чтоб мы никогда не забыли тот час…Ее новый адрес, город, улицу, номер,Я долго повторял, чтоб послать ей вследДепешу «Poste restante. Zaboud. Ia oumer».И на пятнадцать слов уплаченный ответ.
3
Суета и шум на Лионском вокзале…Глупо, как заяц, прячусь у дверей,Чтоб не окликнули, чтоб не узналиИз этой своры пестрых зверей.Мелькнул воротник знакомого платья,И сердце забилось так глупо и смешно.Она иль не она – не успел узнать я,Все это так грустно, а впрочем, все равно.Буду тосковать? Не думаю. Едва ли.Станет меньше расходов, и этому я рад…Две барышни в метро, хихикая, шептали,Что у меня шляпа съехала назад.
4
Сегодня небо так сине и ясно,Сегодня на улице так много роз,Что мне кажется, совсем не так уж опасноПредложить консьержке обычный вопрос.Пройду спокойно, как банкир из банка,Брошу: «Pour moi pas de lettre, madame?» [31]Если скажет «да» – получит два франка,Если нет – ничего не дам,– Rien? [32] – Мне все равно! Ни обиды, ни боли– Le temps est si beau! Merci… pardon… [33]Мне даже весело! – He слышно вам, что ли,Как я фальшиво свищу «Madelon»?
31
Нет ли для меня писем, мадам? (фр.)
32
Ничего? (фр.)
33
Какая хорошая погода! Спасибо, извините… (фр.)
5
Сегодня воскресенье. Все по ресторанамОтдаются мирно еде и питью.Брожу по улицам, как по святым странам,Любви скончавшейся служу литию.Хожу и вспоминаю то, что не забыто,И благовоспитанно благодарюЗа боль и радости любовного быта.Вот церковь наша на Rue Daru [34] …Помню – в сердце пели весенние свирели…На ней была шляпка из белых роз,И кадила кадили, и лампады горели,И она мне сказала, что воскрес Христос!..А вот и Madeleine. Цветочница кивает.Да! Здесь я, как осёл, цветы ей выбирал.Нет, хуже, чем осёл! Тот роз не покупает,А если бы купил, то сам бы и сожрал.
34
Улица Дарю (фр.)
6
Нет – кончено! Пропала охотаРазводить любовную ахинеюИ ломаться под Дон-Кихота,Влюбленного в Дульцинею!Нет больше Дульциней – одни только АльдонсыРазносят по свету козлиный дух!Вот возьмусь за ум, да пойду в Альфонсы –Утешать американских старух!Иль, пожалуй, останусь, горд и благороден,Насобачусь плясать фокстрот –В любом дансинге, вертя толстых уродин,Можно заработать до восьми тысяч в год.
7
Вот снова сумерки и чай с лимоном,Окно открытое на Rue du Rhone [35] .А там на улице, под самым балконом,Весенней шарманки влюбленный стон.Маленькая рука, еще совсем чужая,Обещает новую, незнанную боль,И дышать, по-новому мечту раздражая.Новые духи «La Vierge folle» [36] .Тоскливо и томно кричат автомобилиСовсем, как прежде, совсем, как тогда…– Скажите, monsieur, вы когда-нибудь любили?– О, нет, madame, никого никогда.
35
Улица Роны (фр.)
36
«Безумная девственница» (фр.)
Сказочка
Дома все были заняты и отпустили Гришу погулять одного. Но с условием: в лес далеко не заходить. Гриша на даче жил всего три дня, по-французски говорил плохо – собьется с дороги и расспросить толком не сумеет. Лучше быть осторожнее.
С тем условием его и отпустили.
Но Гриша был мальчик не очень послушный, и к тому же всегда ему казалось, что он лучше других понимает, что можно, а чего нельзя.
Поэтому, дойдя до лесу, он преспокойно свернул с дороги и пошел в самую чашу.
Лес был густой. Между деревьями порос он колючими кустами ежевики, которые оплетали стволы так, что порой и продраться было трудно.
Гриша наелся ежевики, разорвал об колючки, чулки и платье, и уж подумывал, как бы выбраться на дорогу, как вдруг заметил, что справа от него лес как будто редеет и свету больше – видно, там и есть выход на дорогу.
Пролез с трудом через кусты и выбрался из чащи.
Но выбрался он не на дорогу, как думал, а на маленькую полянку.
Посреди полянки торчал старый мшистый пень-коряга, а под пнем булькал поросший незабудками ручеек.
Устал Гриша. Сел на траву, привалился к косогорчику и даже глаза закрыл.
«Отдохну, – думает, – как следует, да и разыщу дорогу. Торопиться тоже некуда. Дома трепка ждет за чулки и за платье, да и вообще, зачем в лес пошел, когда не позволили».
Закрыл глаза, отдыхает.
В траве сверчок скрипит.
– Грррри-шш! Гррри-шш!
Прогудела пчела, словно кто струну тронул.
– Дззз-ун.
Птица из кустов спросила два раза:
– Приду? Найду?
И сама себя передразнила:
– Ду-ду? Ду-ду?
Зазвенла-задудела какая-то словно дудочка и так ясно выговорила:
В лесу, где незабудочки,Играю я на дудочке, Играю и пою,Кто попадет на удочку,Тот запоет под дудочку, Под дудочку мою.
Удивился Гриша, а глаза открыть лень. Вот словно засмеялся кто-то и вдруг – бац!., щелкнуло что-то Гришу прямо в лоб.
– Орех!
Свежий зеленый орех в шелухе. Осмотрелся Гриша – никого нет. Что за чудо! И свалиться ореху неоткуда, – кругом только ежевика, пень да незабудки. Потянулся, опять глаза закрыл.