Чтение онлайн

– Ты сказал, что искал место, которое мог бы назвать домом, – пробормотала она наконец, – но твоим домом был Гейтсхед-Мэнор.

– Когда-то. Однако потом настало время с ним распрощаться.

– Ты так неожиданно уехал… Даже не попрощался. И это было труднее всего.

– Я оставил тебе записку.

– В которой удосужился сообщить лишь то, что тебе предложили выгодную работу в другом поместье, куда просили немедленно прибыть.

– Мне больше нечего было сказать.

Она повернула голову.

– После всех этих лет, полагаю, можно сказать, что твое бегство ранило меня, и очень глубоко.

«А меня едва не убило».

– Не понимаю почему. Менее чем через две недели ты выходила замуж и покидала Корнуолл.

– Ты был моим другом. Единственным другом. Наверное, я просто не ожидала, что ты сбежишь от меня без объяснений, даже не попрощавшись, если не считать поспешно нацарапанной записки. – В ее голосе отчетливо звенели гнев, обида и недоумение.

Этану стало нестерпимо стыдно. Он ненавидел себя за то, что уехал, не повидавшись с ней. Но в то время иного выхода у него не было.

– Прости, Касси, – пробормотал Этан, и, Богу известно, он действительно раскаивался. – Я не хотел, поверь…

– Я все ждала от тебя письма. Но так и не дождалась.

– Я не большой мастер посылать письма.

Совесть терзала его, хотя он, в общем, не солгал. Потому что действительно не послал ни одного. Зато столько их написал! Десятки.

– Собственно говоря, я подумал, что лучше не писать. Конюхи не переписываются с графинями.

Судя по молчанию, она понимала, что он прав. К несчастью, легче от этого не становилось.

– Я спрашивала отца, в каком поместье ты работаешь, но он не знал, – проговорила она наконец.

– Я ему не сказал.

– Почему?

– Он не спрашивал.

– Но почему?

– А вот это ты спроси у него.

Этан приготовился к очередному вопросу, но, к счастью, здесь дорожка делала поворот, и Кассандра замерла, задохнувшись от восхищения при виде неожиданно открывшегося великолепного пейзажа. Да и сам он каждый раз потрясенно застывал, когда оказывался в этом месте. Перед ними расстилался океан – синее покрывало, украшенное белыми гребешками волн, спешивших к золотистому песку. Высокие скалы выдавались в воду на одном конце берега: острые зубчатые камни, о которые разбивались волны, посылая в небо фонтаны соленой воды, и солнечные лучи пронизывали каждую каплю, превращая ее в сверкающий бриллиант. Пронзительно кричали чайки, то ныряя в волны, то взмывая к небу. Некоторые парили на свежем ветру, словно подвешенные в воздухе.

– О, Этан, – прошептала Касси, – это поразительно! – Закрыв глаза, она откинула голову, и яркий свет упал на ее лицо. – Как давно я не видела океана, не дышала соленым воздухом, не ощущала морской прохлады… Я и забыла, какое он приносит чувство покоя. Я так тосковала по океану. И не только…

Кассандра открыла глаза и просияла ослепительной улыбкой. И, как всегда, ее улыбка заворожила Этана, пригвоздила к месту, заставила сердце забиться сильнее.

– Разве это не самое прекрасное на свете зрелище? – со смехом спросила она, раскидывая руки.

– Самое прекрасное, – согласился он, не в силах оторвать от нее взгляд.

– Я должна почувствовать под ногами песок, – объявила она. – И воду. И набрать раковин и камешков, чтобы «печь блинчики». – С этими словами она схватила Этана за руку и рванулась вперед, увлекая его за собой.

В Гейтсхед-Мэноре она часто дотрагивалась до него: брала за руку, дружески толкала в плечо, стряхивала соломинки с волос и одежды. Небрежные, мимолетные прикосновения, которые он одновременно обожал и ненавидел за контраст невероятного наслаждения и невероятной муки, которые при этом испытывал.

И теперь неожиданное ощущение теплых пальцев в его ладони послало волну жара по его руке, и Этан едва не споткнулся. Но быстро взял себя в руки и, не в силах устоять, побежал рядом. Ветер трепал его волосы и одежду, солнце согревало шею и плечи. Пес летел впереди, разбрасывая песок задними лапами. Смех Касси окутывал Этана, как мягкое одеяло. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким беззаботным, но знал, что это бывало всякий раз, когда они оставались вдвоем. Он и Касси.

Они остановились у кромки песка. Она отпустила его руку, и ему сразу стало не хватать ее прикосновения. Широко раскинув руки, она со смехом стала кружиться. Темно-синяя юбка вихрилась, открывая тонкие щиколотки. Когда она остановилась, ее глаза сверкали, как сапфиры, и несколько прядок рыжеватых волос прилипло к раскрасневшимся щекам.

Жаль, что он не умеет рисовать! Как бы ему хотелось запечатлеть ее в этот момент на фоне моря и усеянного облаками лазурного неба, золотого песка… и вся она окутана золотистым солнечным светом, а волосы растрепал ветер!

Не в силах сдержаться, он протянул руку и откинул с ее лба непокорный локон. Простой, обычный жест, который для него не был ни простым, ни обычным. Он мог бы поклясться, что и для нее тоже, поскольку она мгновенно застыла.

Какая у нее бархатистая кожа…

Он помедлил несколько секунд, позволяя ветру обвить шелковистые пряди вокруг пальцев, прежде чем опустить руку.

– Если ты искала Касси, она здесь, – прошептал он. – Смеется в солнечных лучах.

Закрыв на секунду глаза, она набрала в грудь воздуха и медленно кивнула:

– Я чувствую ее. Она там, глубоко. И отчаянно хочет вырваться на свободу.

– Насколько я вижу, она уже вырвалась.

Что-то промелькнуло в ее глазах, но что именно, Этан не смог определить. И это что-то побудило его спросить:

– А о чем ты еще тосковала, Касси?

Свет мгновенно померк в ее глазах, и она повернулась к воде, оставив его изучать ее профиль. И так долго молчала, что он уже отчаялся дождаться ответа. Наконец она подняла глаза. Лицо ее было непроницаемым.

– Мне так не хватало прогулок по берегу. Так отчаянно хотелось «печь блинчики»! И плескаться в воде. Собирать раковины и ловить крабов. Смотреть на звезды. Строить песочные замки. И чтобы был кто-то, с кем можно поговорить. Кого можно выслушать. С кем можно скакать верхом на рассвете, делиться глупыми мечтами, сочинять истории и устраивать импровизированные пикники. Мне не хватало смеха и веселья.

Этан молча смотрел на нее. Все это они проделывали вместе. Потому что их странная дружба родилась из одиночества и поразительного количества общих интересов.