Тьма
Шрифт:
– Не ходи туда, Джек, пожалуйста.
– Но это ведь просто картина...
– Я не уверена...
– Не хочу с тобой спорить, Кейт, но сейчас в этом доме никого и ничего постороннего нет.
– Звучит неубедительно.
– Ладно, давай я тебе докажу, - он открыл дверь, почувствовав, как рука девушка сжалась ещё сильнее, и выглянул в коридор.
– Я же говорил! Вот зараза, чтоб её!
В неверном свете, льющемся из спальни, Кейт увидела лежащую на полу картину, на которой было нарисовано пшеничное поле под мрачным небом, предвещающим скорую грозу. Джек взял её и вернулся в спальню.
– В этот раз хоть стекло уцелело, - сказал он, закрыв дверь и положив вещицу на ночной столик.
Девушка отпустила его руку и снова села на кровать, обхватив лицо руками. Он присел рядом и хотел что-нибудь сказать, хоть что-нибудь, но ни один рождающийся в его голове вариант не подходил.
Молчание нарушила сама Кейт:
– Я схожу с ума.
– Нет, ты в порядке, - твёрдо ответил он.
– Господи, Джек, я начала бояться темноты, любого постороннего шума, даже самой себя! Если и можно это назвать чем-то иным, кроме безумия, то я не могу найти подходящего слова. А как ты считаешь?
– Я знаю другое слово: будущее, - ответил он.
– И это слово очень хорошее, поскольку оно первозданно чисто и его можно заполнить всем, чем угодно. Так давай это будет счастье.
– Если б всё было так просто...
'Пора!' - приказал себе Тейлор.
Он убрал руки Кейт от лица и поцеловал её прямо в губы. И хотя поцелуй длился всего несколько секунд, молодой человек ощутил невероятную гамму чувств.
Слегка отстранившись от девушки, словно ожидая пощёчины, он посмотрел на неё. Кейт выглядела удивлённой, но не оскорблённой.
– Чёрт возьми, прости, - выпалил он, уже проклиная себя за сделанное - а также за то, что он заранее знал, что будет проклинать себя, но всё-таки решился.
– У тебя сейчас далеко не самое лучшее время в жизни, а я лезу со своей ерундой...
– Почему ты извиняешься, Джек?
– спросила она, повернувшись к нему.
– Потому что... я люблю тебя, - он поразился, насколько легко и одновременно эмоционально это сказал.
– И не должен делать то, что тебя обидит.
– А разве ты меня обидел?
– она сама потянулась к нему, и их губы слились в поцелуе, уже в настоящем.
Никто из них никогда прежде не целовался, но они не испытали никаких затруднений, отдавшись желанию. Руки девушки оплели его шею; он, в свою очередь, положил одну ладонь на её грудь, а вторую на талию. По мере того, как их поцелуй разгорался, они всё больше отдавались желанию. Кейт забралась ему под рубашку, чувствуя, как он нежно и несильно сжимает её грудь, второй рукой ведя всё ниже и ниже. Медленно, но достаточно властно, Тейлор положил девушку на спину, ни на секунду не прекращая своих ласк. Он расстегнул молнию на её платье и начал неспешно его снимать. Кейт, даже не пытаясь сдерживать страсть, которая всё равно была неудержима, продолжала обнимать его одной рукой, а второй проникла в его самое интимное место. Она начала робко ласкать его, не совсем уверенная в том, что всё делает правильно. Но побежавшие по коже Джека мурашки развеяли все сомнения.
Он поначалу не решался, но девушка своими ласками дала понять, что хочет того же. Его ладонь заскользила по её бедру, пока не добралась до трусиков. После секундного замешательства он отодвинул их в сторону и двинулся дальше. Кейт недвусмысленно застонала, прервав их затянувшийся поцелуй, и он продолжил свои движения, одновременно избавив её грудь от платья. Его рубашка упала на пол мгновением позже. Никогда прежде он не видел женскую грудь в такой непосредственной близости, к тому же горящую желанием. Повинуясь инстинкту, Тейлор снова поцеловал девушку в губы, затем в шею, несколько задержавшись на ней, а потом переместился ещё ниже.
Кейт начала стаскивать с него брюки. Он слегка приподнялся, позволяя ей освободить себя от одежды, сам окончательно снял всё и помог девушке избавиться от платья, тем не менее, решив пока что оставить на ней трусики. Затем он продолжил изучать её грудь поцелуями, а лоно прикосновениями. Кейт закрыла глаза и отдалась ощущениям, ни на секунду не прекращая ласкать Джека.
Он довольно долго занимался волнующими полушариями, уделяя остальным частям её тела минимум внимания, отчего девушка только больше распалялась. Она громко застонала, и, как будто только ждавший этого сигнала, Тейлор, оставив руку на её груди, переместил поцелуи на живот. Только сейчас он начал стягивать с неё трусики, но делал это всё с той же мучительно-томительной медлительностью, заставляющей девушку извиваться всем телом. Купаясь в жарких волнах наслаждения, она гладила всё его тело.
Кейт знала, что это будет приятно, но настолько... Всё её тело горело страстью, она не знала, охватывали ли её волны оргазма, или это было только предвестие. Она хотела почувствовать Джека внутри себя, наполниться им, отдаться ему полностью. Тейлор и сам уже не прочь был выполнить её желание, но чем дольше он оттягивал этот момент, тем сильнее нарастало их общее возбуждение. Когда же рука Кейт довела его почти до агонии, он высвободился из её сладких пут и снова поцеловал в губы.
Девушка напряглась, чувствуя, как он начал входить в неё, ожидая неизбежной в первый раз боли. Джек, тоже зная об этом, говорил ей что-то приятное (он и не подозревал, что знает такие невероятные сочетания слов) и старался действовать максимально осторожно, готовый в любой момент прекратить.
Его опасения не подтвердились. Кейт лишь чуть громче простонала, а затем совсем незначительная боль полностью улетучилась, уступив место наслаждению. Не успел Тейлор как следует освоиться на новом месте, как девушку уже сотряс очередной (или первый настоящий?) оргазм.
Красивые каштановые волосы разметались по подушке, придавая всему её виду просто сногсшибательную сексуальность; её прекрасное лицо выглядело сейчас так, как никогда прежде. Она была такая горячая, такая желанная...
Кейт не хотела, чтобы это когда-нибудь кончалось, она желала, чтобы такое невероятное наслаждение длилось вечно. Она была готова на всё, абсолютно на всё, лишь бы продлить эти ощущения. Они не были сконцентрированы в одном месте - сладкая агония захватила полностью всё тело.