Чтение онлайн

— Вы полили меня этой водой?

— Нет, не мы.

— Рашель! — воскликнул Габил.

— Рашель полила тебя водой. Поверь мне, это не единственный раз, когда ты коснулся его воды. — Микал чуть заметно улыбнулся. — Но мы…

— Рашель избрала тебя!

— Габил! Прошу, умолкни.

— Молчу, молчу. — По всей видимости, меньшой руш вовсе не обижался на замечания своего мудрого собрата.

— О любви и романтике позже. Пока о черном лесе. Черный лес — обитель зла. Вот, видишь, это добро, — он указал на зеленый лес, — а вон там зло, — он указал на черный. — Воду в черном лесу пить нельзя! Выпьешь воду в черном лесу, и шатайки ринутся в цветной. Начнется бойня.

— Вода в черном лесу злая? Я касался ее.

— Не злая. Не более злая, чем вода зеленого — добрая. Добро и зло в сердце, а не в деревьях и не в воде. Но по обычаю вода — это приглашение. Элион приглашает водой. Черные шатайки приглашают водой.

— И Рашель приглашает тебя водой, — не утерпел Габил.

— Да сейчас, Габил, сейчас. Минутку погоди. — И снова повернулся к Тому: — Много лет назад люди согласились не пересекать реку. Это мудрая предосторожность. В этом суть. Много есть и другого, тысячи подробностей, но ты к этому придешь, я уверен.

— Кроме Великой Любви, — напомнил Габил. — Кроме Высокого Чувства. И кроме Рашели.

— Да, кроме Великой Любви, о которой тебе расскажет Габил. Посмотри, ему не терпится.

Габила не пришлось упрашивать.

— Она избрала тебя, Томас! Рашель тебя выбрала. Это ее выбор и твой тоже. Ты побежишь за ней и обратишься к ней и получишь ее, как тебе подобает. — Выпалив это, Габил расплылся в довольной улыбке.

Том ждал, надеясь, что Габил скажет еще что-то, но тот лишь загадочно улыбался.

— Прошу прощения, — сказал Том. — Но я не понимаю… Ведь я ее даже не знаю!

— Еще лучше! Прекрасный оборот! Суть в том, что на лбу у тебя нет метки, значит, тебя можно избирать. Ты полюбишь ее, и вы соединитесь.

— С ума сойти! У меня провалы, я себя не помню, какие уж тут любовные затеи! Да я, может, кручу любовь с какой-нибудь односельчанкой.

— Нет, это невозможно. Ты носил бы ее метку.

Не заставят же они его гоняться за этой женщиной насильно…

— Я должен ее выбрать, так? Но я не в состоянии сейчас никого выбирать. Я не в лучшей форме, знаете ли… И даже не знаю, понравится ли она мне.

Эта фраза озадачила обоих рушей.

— Боюсь, ты чего-то не понял, — сказал Микал, — при чем тут «понравится»? Конечно же, она тебе понравится! Это твой выбор, иначе и быть не может. Твой род — можешь мне смело поверить — переполнен любовью. Он такими вас создал. По образу и подобию своему. Ты полюбишь любую женщину, которая тебя выберет. И любая женщина, которую ты выберешь, выберет тебя. Так повелось.

— А если я чувствую иначе?

— Но она совершенна! — воскликнул Габил. — Ты не можешь чувствовать иначе, Томас, не можешь!

— Хм… А если мы из разных деревень? Что, она пойдет со мной?

Микал поднял брови.

— Детали, подробности, несущественные мелочи… Да, потеря памяти порождает множество проблем. Однако нам пора! Пешком добираться долго, путь дальний. — Он повернулся к Габилу. — Габил, ты, пожалуй, лети, а мы с Томасом Хантером пешком.

— В дорогу, в дорогу! — воскликнул Габил, взмахнул крыльями, подпрыгнул… Воздух из-под его крыльев смахнул волосы со лба изумленного его легким взлетом Томаса.

Микал обернулся:

— Идем! — и шагнул в сторону леса. Том глубоко вздохнул и без лишних слов последовал за ним.

Минут десять они шли молча. Подводя итог, можно было сказать, что он жив, здоров, находится неведомо где, в каком-то чуть ли не волшебном месте. Конечно же, когда он доберется до своей деревни, увидит друзей, знакомых… кто знает, что еще, — тогда память его очнется.

— Когда я доберусь до своей деревни? — спросил Том.

— Здесь повсюду твой народ. В какую деревню ты попадешь, не так уж важно.

— Хорошо, но свою-то семью мне найти надо?

— Зависит от расстояния. Чем дальше, тем дольше. Новости у нас не слишком скоро распространяются. Может быть, через несколько дней. Может быть, через неделю.

— Через неделю! А что мне делать?

Руш остановился, безмерно удивленный.

— У тебя как будто уши заложило, Томас Хантер. Ты же избран! — Он покачал головой. — Да, потеря памяти — штука суровая. Вот что я тебе посоветую: пока память не наладится, смотри, как другие поступают.

— Но я же не могу слепо повторять то, чего не понимаю.

— Если будешь подражать остальным, скорее придешь в себя. А лучше всего, доверься Рашель и следуй за ней.

— Что же мне, притворяться, что я ее люблю?

— Ты обязательно полюбишь ее. Это опять провал памяти. Ты просто не помнишь, как это функционирует. Если встретишь мать, которую не помнишь, ты же не перестанешь любить ее! Ты знаешь, что любил ее, и никуда эта любовь не денется.

Этот аргумент на Тома подействовал.

Между кронами деревьев вдруг снова появился улыбающийся Габил и бухнулся на рядом с ним траву.

— Есть хочешь, Томас Хантер? — Он протянул спрятанный под крылом синий плод. Том недоверчиво переводил глаза с рушей на плод и обратно.

— Не бойся, государь ты мой. Сочная ягодка, вкусная, сладкая! Синий персик. Гляди! — Он надкусил кожицу, продемонстрировал Тому след укуса. Засверкал сок, показалась зеленоватая мякоть.

— Да-да, — подтвердил Микал. — Если ты забыл, то это ваша пища. Называется фрукт. Как и вода, наша пища освящена Элионом.