Чтение онлайн

Впереди маячил тридцать восьмой в ее жизни день рождения, и в этом возрасте Эдвине захотелось наконец «взбрыкнуть». Только вот каким образом? Пока она этого не знала.

Эдвина занималась составлением меню для приема, назначенного на следующую субботу по случаю 4 Июля[13], когда раздался звонок в дверь. Спустя минуту к ней вошел их английский слуга Шерман.

— Это мистер Хилл, мадам, — сказал он. — Мистер Флеминг послал его за какими-то бумагами.

— Кто это, мистер Хилл?

— Он работает у вашего мужа.

— А…

Она встала из-за стола и прошла в холл. Там она увидела молодого человека в сером костюме, который восхищенно оглядывался по сторонам. Когда он повернулся к Эдвине лицом… она чуть не вскрикнула.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нет, простите… О, простите меня, это просто… — Она провела рукой по волосам, пытаясь унять свое волнение. В ушах звенело. — Мне на какую-то секунду показалось, что вы — тот человек, которого я однажды видела. Вы сильно на него похожи. Я даже испугалась.

Молодой человек улыбнулся:

— Надеюсь, я похож на человека, который вам нравился?

— Он был моих женихом. Англичанин. Лорд Роксэйвидж. Его убили на войне.

Улыбка на губах молодого человека поблекла.

— О, простите.

Она снова вгляделась в его лицо. Сходство было просто удивительное! На какую-то минуту на нее нахлынули воспоминания, но она их тут же отогнала.

— Я миссис Флеминг. Вы работаете на моего мужа?

— Да. Меня зовут Честер Хилл, я являюсь одним из его вице-президентов. Разве он никогда не упоминал моего имени?

— Нет, но это вполне нормально, так как я не вмешиваюсь в дела мужа. По крайней мере, в его военные дела. Мне этот бизнес не по душе.

Его лицо удивленно вытянулось.

— Не по душе? Но ведь это самый замечательный вид бизнеса!

— Может быть. Для вас. Кстати, что-то вы слишком молоды для должности вице-президента.

— Наверно, но, думаю, что неплохо справляюсь с ней.

— А чем вы занимаетесь?

— Я проектирую образцы того оружия, которое вам не по душе. Поэтому, собственно, и зашел. Мистер Флеминг оставил дома кое-какие чертежи, которые я дал ему вчера. Они очень важны, поэтому он и послал меня за ними. Они лежат в сейфе. Он сказал, что вам известна комбинация цифр, открывающая замок.

— Да, она мне известна. Но поскольку я вас совсем не знаю, мне придется сначала связаться с мужем. Почему бы не допустить, что вы являетесь шпионом, подосланным конкурирующей фирмой, а?

Хилл рассмеялся:

— Скажите лучше: вражеский агент.

Раздался телефонный звонок. Хилл кивнул в ту сторону и сказал:

— Это, должно быть, сам мистер Флеминг. Он собирался предупредить вас. Ну что, хороший из меня получился шпион?

Она еще раз оглядела его. Он был выше шести футов, темноволосый, стройный и одновременно крепкий, что всегда ей нравилось в мужчинах.

— Не знаю, какой вы шпион, но с такой смазливой мордашкой вы могли бы сниматься в кино, если бы другой работы не нашлось.

— Кстати, вы сами ведь были киноактрисой, не так ли? Еще до звуковых фильмов…

— О, я снималась и со звуком.

— Точно, вспомнил! «Дело на Мадагаскаре»! Дрянь-вещица.

— Спасибо за комплимент, мистер Хилл, — сказала она, тут же охладев к нему.

— О Боже, я обидел вас!

— И еще как. Что, Шерман?

— Это мистер Флеминг, мадам.

— Прошу прощения, мистер Хилл.

Она вышла из холла. Честер Хилл потер щеку и задумался. «Ты осел! Обидеть жену босса! Хороший задел для дальнейшего продвижения по службе. А она холодна… и красива. Интересно, надо извиняться? Нет, лучше больше не возвращаться к этому. Похоже, кино — ее любимая мозоль».

Спустя минут пять Эдвина вернулась в холл, но уже с конвертом в руках.

— Вам, кажется, это нужно?

Она протянула ему конверт. Хилл вытащил чертежи, глянул на них мельком и положил обратно.

— Да. Это новая пушка. Мы сейчас как раз работаем над ней. Надеемся, что от армии поступит солидный заказ.

— Мистер Хилл, — сказала она, — вы были правы насчет «Дела на Мадагаскаре». Это была действительно дрянь-вещица.

Они переглянулись. Она рассмеялась:

— Просто меня всегда коробит, когда кто-либо слишком прямо выражается относительно моей карьеры в кино. У меня ведь были и хорошие фильмы. Правда, давно.

— Почему вы бросили кино?

— Гордость, наверно. Когда побываешь на самой вершине, как-то ужасно неприятно сознавать, что начинаешь сползать вниз по скользкой доске, как сказал бы Дизраэли. Словом, не обижайтесь на мою холодность минуту назад.

Наступила неловкая пауза. Они смотрели друг на друга.

— Почему вы ни разу не были на нашем заводе? — спросил он наконец.

— А что я там забыла? Заводы — это вообще грязные места, а военный завод, наверное, просто сущий ад.

— Какое заблуждение! Хотите совершить экскурсию? Я вам все покажу.

Она удивленно посмотрела на него. Сначала хотела решительно отказаться, но потом, к своему изумлению, передумала.

— Прекрасная идея! — Она улыбнулась. — Подождите, я оденусь.

«За каким дьяволом я согласилась идти с ним?» — думала она, отпирая шкаф с верхней одеждой.

Но на самом деле она знала, почему согласилась.

«Эдвина, негодница! Уж не задумала ли ты какую-нибудь глупость?»

Завод «Рамсчайлд армс компани» находился более чем в двух часах езды от гринвичского дома. Преодолевать такое расстояние ежедневно было бы нелегко. Но Ник нечасто показывался на работе. Он и так крутился как белка в колесе. Еженедельные поездки в Нью-Йорк, к Вану Клермонту, который решил-таки сделать пасынка своим наследником. Поездки в Вашингтон для «обработки» военного департамента. Поездки на побережье для того, чтобы не выпускать из своих рук контроля за деятельностью «Метрополитен пикчерз». Наконец, довольно частые поездки за рубеж для заключения сделок по продаже оружия. Весь распорядок работы Ника Флеминга составлялся его умелой секретаршей Фридой Готчелк. У Ника почти не оставалось времени на посещение завода. В сущности, вел дела в компании вице-президент Эдгар Флинт. Ника не интересовали вопросы менеджмента, и это считалось его основной слабостью как бизнесмена. Но Флеминг был прирожденным торговцем, он не мыслил себя вне волнения и драматических поворотов заключения очередной сделки. А поскольку клиентами его компании являлись правительства разных стран, приходилось много разъезжать по свету.