Титан
Шрифт:
– За что ты поцеловал меня? – спросила она у мейстерзингера.
Он поднял на нее глаза. – Это был прощальный поцелуй. Ты уйдешь, и я уже никогда не увижу тебя.
Глава 17
Волынка взяла на себя роль гида и источника информации для человеческого отряда. Она сказала, что мать ее одобряет это и что она чувствует, что это будет хорошая жизненная школа. Появление людей было наиболее волнующим происшествием в городе титанид на протяжении бесчисленного числа лет.
Когда Сирокко выразила желание ознакомиться с окрестностями города, Волынка приготовила ланч для пикника и два больших курдюка вина. Калвин и Габи тоже захотели пойти с ними, Август же просто молча смотрела в окно, как она часто делала. Джина нигде не могли найти. Сирокко напомнила Калвину, что ему надо сидеть с Биллом.
Билл попросил ее подождать, пока она выздоровеет и ей пришлось напомнить ему, что у нее все еще есть определенные обязанности. Долгое заточение сделало его раздражительным и мелочным. Сирокко понимала это, но любила его меньше всего, когда он требовал покровительства и снисхождения.
– Прекрасный день для пикника, – пропела Волынка, когда они вышли на окраину города. – Земля сухая. Мы должны уложиться в четыре-пять оборотов.
Нагнувшись, Сирокко завязала шнурки на мокасинах из мягкой кожи, которые сделали для нее титаниды, затем встала и посмотрела на запад, где в центре Реи находился канат, это было место ветров. Он неясно вырисовывался в прозрачном воздухе.
– Мне не хочется разочаровывать тебя, – пропела Сирокко, – но мы с моим другом собираемся дойти туда и так же вернуться назад. Мы планируем сделать привал у основания каната и притвориться мертвыми.
Волынка вздрогнула.
– Я не хочу, чтобы вы делали это. Меня это пугает. Откуда ты знаешь, что червь не съест тебя?
Сирокко рассмеялась. Титаниды никогда не спали. Они находили это еще более неудобным, чем вечное балансирование на двух ногах.
– Есть альтернатива, – сказала она. – Я не решаюсь предложить это тебе из боязни обидеть. На земле у нас есть животные, не люди, частично они похожи на вас. Мы ездим у них на спине.
– На спине? – Волынка выглядела смущенной, затем лицо ее просветлело, она сообразила, что к чему. – Ты имеешь в виду, что одна из твоих ног на каждой стороне… разумеется, я поняла! Ты думаешь, это получится?
– Если ты не возражаешь, я попробую. Протяни руку. Нет, поверни ее… вот так. Я поставлю на нее ногу…
Сделав это, Сирокко ухватилась за плечи Волынки и забросила себя на ее спину. Она сидела на широкой спине, под ней была подпруга из ремня, за ногами по обе стороны свисали переметные сумы.
– Тебе удобно? – спросила Сирокко у Волынки.
– Я почти что не чувствую тебя. Но зачем тебе туда надо?
– Мне надо кое-что посмотреть. Я думаю… – Она пронзительно закричала. Волынка закрутила головой во все стороны.
– Что случилось?
– Ничего. Мы не настолько гибкие, как это требуется. Я с трудом верю, что ты делаешь это. Не обращай на меня внимания. Разворачивайся, посмотри, куда нам надо идти и потихоньку двигай вперед.
– Какую походку ты предпочитаешь?
– Что? О, я в этом совершенно не разбираюсь.
– Хорошо. Сначала я пойду рысью, затем перейду на медленный галоп.
– Ты не возражаешь, если я обниму тебя?
– Абсолютно.
Волынка сделала большой круг, постепенно увеличивая скорость. Они проскакали мимо Габи, приветствующую их громким криком.
Когда Волынка перешла на рысь, чтобы остановиться, она едва переводила дыхание.
– Получится, как ты думаешь? – спросила Сирокко.
– Я думаю, что да. Давай, попробую с вами обеими.
– Я бы хотела чем-нибудь накрыть этот ремень, – сказала Сирокко. – Что касается Габи, почему бы нам не найти для нее кого-нибудь другого?
Через десять минут Волынка вернулась с двумя подушками и вторым добровольцем. Он был мужского рода, покрыт шерстью цвета лаванды, у него были белые волосы и хвост.
– Эй, Роки, у меня еще более фантастическая лошадь, чем у тебя!
– Это смотря с какой стороны посмотреть. Габи, я хотела бы, чтобы ты познакомилась… – она пропела имя, отбросив музыкальное вступление, затем прошептала Габи: – Зови его Свирель.
– А чем плохо Лео или Джордж? – проворчала Габи, но пожала протянутую руку и легко вскочила ему на спину.
Они тронулись в путь. Титаниды пели песню путешественников, Сирокко и Габи подпевали им по мере возможности. Кончив одну песню, они тут же запевали другую. Затем Сирокко затянула «Волшебника страны Оз», за ней последовали другие. Титаниды были в восхищении, они не знали, что у людей тоже есть песни.
Сирокко путешествовала на плоту по Колорадо и в лодке из скорлупы по Офиону. Она летала над южным полюсом и надеялась на биплане пролететь Соединенные Штаты. Она путешествовала на аэросанях и велосипеде, гондоле аэростата и гравитоплане, однажды она даже совершила небольшой переход на верблюде. Ничто из этого не шло в сравнение с ездой верхом на титаниде под сводами Геи в это позднее послеобеденное время у грани зоны солнечного заката. Впереди нее от земли тянулась к небесам уходящая в темноту лестница.
Сирокко откинула назад голову и запела:
– Долог путь до Типперари, много предстоит пройти…
Место ветров было усеяно камнями, земля была изувечена. Ее коричневую поверхность начали морщить похожие на шишковатые суставы горные кряжи между которыми открывались глубокие расщелины. Кряжи выворачивались наружу и превращались в пальцы, которые захватывали землю и сминали ее как листок бумаги. К этим пальцам вскоре присоединялась рука атмосферного влияния, а из ночи протягивалась длинная косматая рука.