Чтение онлайн

Я беру его лицо в свои руки и смотрю на него с широкой улыбкой.

— Я так горжусь тобой.

— Ты? — флиртует он, поднимая меня на стойку.

— Да. И ты должен быть более взволнован.

— Я взволнован. — Его голос низкий и ровный, дразнящий меня.

— Я серьезно. Это потрясающе.

— Ты потрясающая.

Он убирает мои руки от своего лица, прижимает их к столешнице под своими и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею. Его свежевыстриженная щетина щекочет меня, и я наклоняю голову, чтобы закрыть ему шею. Деклан неодобрительно стонет и раздвигает мою шею своей головой. Он продолжает целовать и покусывать, время от времени впиваясь зубами в чувствительную кожу. Я откидываю голову назад с приятным стоном и раздвигаю ноги, чтобы пригласить его подойти ближе, но прежде чем он прижимается ко мне, звонит его телефон.

— Игнорируй его, — тяжело дышу я, нуждаясь в нем больше.

— Я не могу, Давина здесь.

Он отходит от меня и отвечает на звонок. Соскальзывая со стойки, я сжимаю бедра вместе, чтобы облегчить пульсирующую боль возбуждения, которая нарастает во мне благодаря Деклану.

— Ты дразнишь, — говорю я, толкая его под ребра, когда прохожу мимо него.

— Я собираюсь отомстить тебе за это.

— Это угроза?

– Нет. Это гарантия.

Вскоре раздается стук в дверь, и когда Деклан открывает ее, чтобы впустить Давину, черноволосый «друг» приветствует его слишком нежным объятием. Они обмениваются любезностями, прежде чем Деклан протягивает мне руку и говорит Давине:

— Ты помнишь Элизабет?

— Так приятно снова тебя видеть. — Ее улыбка слишком широка, когда она протягивает мне бутылку вина. — Я подумала, что тебе это может пригодиться, раз ты живешь с самым чопорным мужчиной, которого я знаю.

— Это мило, — говорит Деклан с притворной обидой, направляясь обратно на кухню, оставляя меня наедине с ней в гостиной.

— Спасибо, — говорю я ей, отбрасывая свою неуверенность ради фиктивной уверенности. — Это чрезвычайно продуманно.

Раньше я пила вино и обедала в верхней части Чикаго, чтобы удовлетворить Беннетта, так что с Давиной должно быть так же просто, как продавать анти—возрастные маски для лица из голубиного дерьма домохозяйкам из высшего света.

— Пожалуйста, присаживайся. Мне налить тебе бокал? — спрашиваю я, поднимая бутылку.

— Я никогда не отказываюсь от вина.

Она слишком жизнерадостна и слишком счастлива, или, может быть, это просто я слишком осуждаю. В любом случае, я стискиваю зубы, иду на кухню и открываю бутылку Санджовезе.

— Деклан, — говорит она, подходя и занимая место у барной стойки. — Как долго нам придется ждать вашу новую собственность?

— Годы. Мы строим с нуля, — говорит он ей. — Сегодня я весь день был на совещаниях, обсуждая бюджеты и графики. Мы еще даже не приступили к разработке дизайна.

— Как долго вы планируете оставаться в Лондоне?

— До завершения. То же самое, что и в чикагской собственности. Три, может быть, четыре года.

Я протягиваю ей бокал вина, и она поднимает его.

— Что ж, выпьем за новых соседей, — а затем она делает глоток. — Итак, Элизабет, я знаю, что ты не можешь быть здешней с таким акцентом.

— Нет, я из Штатов. Иллинойс, — говорю я ей.

— Где был Деклан? Чикаго?

– Да.

— Так побалуйте меня. Расскажите мне, как вы двое познакомились.

Как только вопрос слетает с ее губ, я чувствую покалывание в ладонях, но я не напрягаюсь больше секунды, когда Деклан начинает отвечать.

— Она была на торжественном открытии Lotus, — говорит он, накладывая еду. — Я сразу заметил ее в этом длинном темно—синем платье. Мне не потребовалось много времени, чтобы представиться, и, к счастью для меня, ей нужно было место для проведения мероприятия, и я предложил ей место в отеле. — Он берет две тарелки и добавляет, — Остальное — история.

Я беру третью тарелку и следую за ним в столовую. Мы все садимся за стол, и я слушаю, как они вдвоем делятся со мной несколькими забавными историями из своего детства. Я улыбаюсь и смеюсь во всех нужных местах в разговоре, когда я укрощаю жадность, я чувствую, что у нее было больше времени и у нее больше воспоминаний с Декланом, чем у меня. У нее с ним глубоко укоренившееся прошлое, она знает его раздражающие привычки, которые я еще не уловила, и практически может закончить его предложения за него.

— Элизабет, — обращается она, переводя взгляд с Деклана на меня. — Чем ты занимаешься?

Я проглатываю глоток вина, который только что сделала, а затем уточняю:

— Что я делаю?

— Ты работаешь?

— О, эм, нет. Не в данный момент. — Никогда, если только помощь моему брату в взвешивании и упаковке наркотиков, которые они с Мэттом продавали на улицах, не считается работой. Я чувствую себя мошенницей, сидя здесь с ней. Как будто это мой уровень жизни.

— Это всегда приятно. Ты раньше бывала в Лондоне?

— Нет. Поверишь или нет, но это первый раз, когда я выезжаю из Штатов.

— Тогда мне нужно многое тебе показать, — взволнованно говорит она. — Ты уже проводила какую-нибудь разведку?

— Нет, перейти улицу в «Хэрродс» не считается, — шучу я.

— Деклан, — ругается она. — Почему ты держишь эту женщину взаперти? Выведи ее отсюда!

— Черт! Почему ты лезешь в мое дело? — говорит он, изображая негодование, как мы с Пиком часто делали бы друг с другом, как, вероятно, делают большинство братьев и сестер. — Мы были заняты, пытаясь устроиться.

Повернувшись ко мне, она продолжает:

— Ну, ты должна позволить мне показать тебе окрестности как-нибудь на следующей неделе. У меня несколько встреч с клиентами, но в остальном я свободна.

— Встречи с клиентами?

— О, простите мои плохие манеры. Я дизайнер по интерьеру. В данный момент я работаю над тремя домами. Два я заканчиваю, так что моя рабочая нагрузка скоро уменьшится.

— Это звучит как веселая работа.

— Все, что связано с покупками за чужие деньги — это весело, — смеется она.