Чтение онлайн

— Все это, — настаивает он, сидя в ночной темноте, прикрываясь ее обсидианом.

Холодный воздух пробегает мурашками по моей коже, когда я расстегиваю лифчик и опускаю трусики до лодыжек, обнажая потускневший лоск моей лжи. Синяки поблекли, рваные раны превратились в почти зажившие струпья, но мы оба знаем, какой я мусор. Я рассказала ему свое прошлое во всех подробностях; он знает мою жизнь в шкафу и в подвале, и все же он становится жестким для меня, когда сидит и изучает.

Он слишком хорош, чтобы быть таким монстром, как я, слишком хорош, чтобы его возбуждал гротеск.

— На кровать, — приказывает он. — Ложись на живот.

— Нет! — Выпаливаю я от унижения, которое все еще остается с тех пор, как он в последний раз брал меня сзади. Хотя мой голос никогда не кричал "нет", каждая частичка моей жизненной силы сделала это, когда он разорвал меня на части и надругался надо мной за пределами границ, о которых я никогда не думала.

— На кровать! — кричит он.

Я поворачиваюсь и иду через комнату, а мои глаза щиплет. Сделав тяжелый вздох, я избавлюсь от этой уязвимости. Моя спина напрягается, когда я заключаю свое сердце в клетку из чувства самосохранения.

Я могу это сделать.

Когда я сажусь на край кровати, он встает, его член упирается в ткань брюк. Он подходит ко мне, берет мои колени в свои руки и раскрывает меня, чтобы встать между моих ног.

— Ты мне доверяешь?

— Да. — Я быстро отвечаю, и он тут же качает головой.

— Я накажу тебя за ложь, ты же знаешь, что накажу, — угрожает он. — Давай попробуем еще раз. Ты мне доверяешь?

Запрокинув голову, чтобы посмотреть ему в глаза, я даю ему честность, которой он заслуживает.

— Нет.

Деклан проводит пальцами по моим волосам, собирая их в пучок, и я вздрагиваю, когда они проходят через почти зажившую рану. Струп, который он нанес мне, когда вырвал мои волосы. Струп, который я сохранила в живых, сорвав, думая, что он больше никогда не будет у меня.

Он держит свои сильные руки на моей голове и клянется:

— Я собираюсь это изменить. Прямо сейчас. Сегодня вечером. Я не позволю тебе заснуть, пока не сделаю этого.

Его слова душат меня.

Я паникую.

— Сними с меня ремень.

Я колеблюсь.

— Сейчас же!

Мои пальцы дрожат, когда я быстро расстегиваю его ремень и вытаскиваю из петель его брюк. Затем он протягивает мне свою раскрытую ладонь, и я передаю ремень ему.

— Ты меня боишься?

— Да, — отвечаю я без маски.

Одной рукой вцепившись в ремень, а другой, вцепившись мне в волосы, он отдает свой следующий приказ:

— Сними с меня штаны и отсоси мне.

Я расстегиваю молнию и тяну вниз.

Он сильно большой, и когда я засовываю его в рот, он издает гортанный стон в тишине комнаты. Мое сердце колотится, когда я глубоко посасываю его. Мои руки обхватывают его бедра сзади, пока я провожу губами вверх и вниз по гладкой коже его члена.

— Фууух, — стонет он, и когда я смотрю на него, его голова откинута назад.

Его рука сжимает мои волосы, натягивая их еще сильнее, разрывая струп, когда он внезапно двигает бедрами, заставляя себя приблизиться к задней части моего рта. Я слегка давлюсь и рефлекторно сглатываю, открывая горло, сжимаясь вокруг головки его члена, когда делаю это.

— Господи Иисусе. — Его слова пробиваются сквозь экстаз, когда он выходит из меня. В мгновение ока он швыряет рубашку через всю комнату и сбрасывает штаны.

Мы совершенно голые.

Он опускается на колени, закидывает мои ноги на свои широкие плечи и раскрывает меня руками. Звук его глубокого вдоха захватывает меня и становится невыносимым. Я зажмуриваюсь, потому что одного его вида достаточно, чтобы разорвать меня в клочья.

Почему он так со мной поступает?

Мягкий, влажный жар скользит по моей сердцевине. Это единственное прикосновение к моим складкам, которое сбивает мой пульс с ритма, и я отступаю.

— Не надо! — рявкает он, и я открываю глаза и смотрю на него сверху вниз, он продолжает:

— Не сопротивляйся мне. Не отталкивай меня.

И, когда наши глаза встретились, он приближается и закрывает рот вокруг моего клитора, нежно посасывая меня. Мое тяжелое дыхание становится громким, прерывистым от восторга, когда я скручиваю простыни в руках. Он продолжает наблюдать за мной, пока его язык ласкает и массирует, побуждая мое тело тереться о него.

Он мягкий и осторожный, а затем, в полном противоречии, он обнажает зубы и кусает мой клитор, извергая эйфорический крик из глубины моего нутра, когда боль разрывает мою киску и поднимается по позвоночнику. Я падаю на кровать, мое тело теперь извивается, когда его губы заменяют зубы. Черно—белое наполняет мои глаза серым. Мне хочется закричать, чтобы он остановился, и в то же время умолять его сделать это снова. Я задыхаюсь, когда он просовывает свой язык внутрь меня, щетина его бороды натирают мою нежную кожу.

Меня уносит прочь, я парю в воздухе, не в силах убежать. Я слышу хныканье и знаю, что оно должно исходить от меня, но мое сердце чувствует не печаль. Я тянусь к нему, нуждаясь в каком—то якоре, и шарю вокруг, прежде чем он крепко сжимает мою руку.

Его губы теперь на моих, когда его тело нависает надо мной, и он погружает свой язык в мой рот. Я провожу языком по его языку, пробуя себя, пробуя его. Это мощный коктейль.

— Перевернись на живот, — говорит он мне, и когда мои глаза расширяются, он уверяет:

— Я не буду трахать тебя так, не сегодня вечером.

Я колеблюсь на мгновение, когда он умоляет меня:

— Доверься мне настолько, чтобы быть бессильной. Я хочу, чтобы ты была слабой и зависела от меня, чтобы знала, что я буду оберегать тебя. Верни мне эту силу.

В тот момент я хотела Пика. Это была короткая потребность, которая пронеслась сквозь меня. Пик всегда был безопасным выбором, Деклан пришел с таким количеством неопределенностей. Я боялась быть слишком открытой с ним, и все же я опасалась стать слишком далекой с ним. Я задавалась вопросом, продолжу ли отталкивать его, если он в конце концов оставит меня. Я не могла вынести этой мысли. Однажды я уже потеряла его, и это была самая сильная боль в моей жизни. В каком бы направлении я ни пошла с Декланом, одно было неизбежно: Страх.