Чтение онлайн

Тёмное вишнёвое дерево, обитое чёрным плисовым бархатом. Понятное дело, он красив. Ашер лично говорил на днях с управляющим похоронного бюро по телефону, от кого и узнал, что Марисса уже давно всё спланировала и за всё заплатила. Она не хотела быть для своей семьи обузой, — вежливо объяснил управляющий. Ашер почувствовал в некотором смысле облегчение. Вивиан никак не могла всё это устроить.

Но тот человек, что сейчас лежал в гробу, больше не был Мариссой. Её кожа была слишком восковой и бледной, светлые локоны были завиты колечками, а красная помада ярко выделялась на лице. Она никогда не красилась помадой, тем более такой броской. А завивалась она только для особых случаев. И, кроме того, он не чувствовал её присутствия. То, что лежало перед ним, было всего лишь оболочкой и ничем больше.

— То платье, что сейчас на ней... — пробормотал он, обращаясь к Эвану, — она никогда его не носила. Говорила, что его только на похороны и надевать.

Эван криво улыбнулся.

— Забавно, как оно всё вышло.

Ашер взглянул на дверь. Как они будут выглядеть, если мужчина-с-бегающими-глазками застукает их за раздеванием трупа? Это не то, о чём вы подумали, — эта фраза едва ли их спасёт.

— Можешь посторожить дверь?

Не сказав ни слова, Эван переместился к ней. На двери не было замка, поэтому он просто прислонился к ней. Ашер повернулся к Мариссе, отодвинул нижнюю крышку гроба и приступил к делу.

Он взял себе за правило никогда не трогать тел убитых им людей. Существует слишком большой риск оставить на них улики, так что он только проверял пульс и затем уходил. Поэтому поначалу холод, который шёл от тела Мариссы, обескуражил Ашера. Его желудок скрутило, но он усилием воли заставил себя продолжать.

К счастью, платье, которое было на ней, снялось без особых усилий, и он просто сбросил его на пол. Он всеми силами пытался не смотреть на неё, чтобы не видеть рёбра, выпирающие даже из-под белья, не видеть, насколько она истощена. Только благодаря его воле мир у него перед глазами не расплывался.

Это не она. Больше не она.

Кто-то постучал в дверь. Он подскочил и посмотрел на Эвана.

— Господа? Прошу прощения за то, что мне приходится прерывать вас так скоро, но мне уже нужно готовиться к следующей мессе...

— Дайте нам ещё немного времени, — крикнул Эван в ответ. — Мы, э-э-э... мы молимся.

И жестами сказал Ашеру поторапливаться.

А тот пытался быстро переодеть Мариссу. Её конечности застыли в одном положении, из-за чего было очень сложно просунуть руки в рукава. К тому времени, как он закончил, её волосы сильно спутались.

Лучше. Намного лучше. Теперь она стала больше похожа на себя. Стала более умиротворённой.

В дверь снова постучали, на этот раз уже более нетерпеливо. Ашер прикоснулся к её щеке, наклонился и поцеловал в лоб.

Спасибо тебе. За всё.

Он отошёл от гроба и опустил обе крышки. Когда Эван отошёл от двери, Ашер сгрёб чёрное платье с пола. Мужчина-с-бегающими-глазками, наконец, зашёл внутрь, и Эван, к счастью для Ашера, заговорил, потому что сам он не мог произнести ни слова.

— Просим прощения. Мы закончили. Спасибо вам за то, что позволили нам увидеть её.

Бегающие Глазки нахмурился, но затем выдавил улыбку, провожая их к выходу.

У Ашера кружилась голова. Он только что украл платье мёртвой женщины, сбежал от девушки, которая по идее была его лучшим другом, раздел и одел труп. И всё это за последние несколько часов.

На полпути к машине он покачнулся. Эван поймал его и помог проделать оставшийся путь.

На следующее утро он не смог вспомнить, как пришёл домой и проспал до конца дня. Точнее он помнил, как Эван гладил его по голове, лёжа рядом. И больше ничего. Утром он проснулся от запаха бекона. Когда Ашер сполз с кровати и приплёлся на кухню, Эван уже завтракал, сидя на столе и поджидая его.

Они пожелали друг другу доброго утра и больше не произнесли ни слова. Ашер запихивал в себя еду только по той причине, что Эван приготовил её, и отказаться было бы невежливо. Потом Эван ушёл домой, чтобы переодеться, а Ашер тем временем принял душ, оделся и сел на ступеньки у входа, чтобы дождаться его.

Он думал, что месса пройдёт в печали. Конечно, так и было, но не как он ожидал. Сам воздух будто бы ложился тяжким грузом на его плечи. Наверняка в семье Вивиан поняли, что он был в часовне после того, как они ушли. А стали они что-то с этим делать или нет, уже совсем другая история. Так или иначе, Вивиан будет там, поэтому ему нужно собраться с духом и оставаться сильным ради неё.

А ещё там будет его мать. Он не хотел её видеть.

Эван развернул машину. Эта поездка была уже третьей за неделю, и Ашеру хотелось каким-то образом извиниться за это перед Эваном. Хотя Эван и слушать бы не стал. Он бы просто сосредоточился на равномерном гуле двигателя и рассеянных звуках радио. На этот раз на парковке было меньше свободных мест, несколько машин даже стояло на обочине. Эван нашёл место для парковки и развернулся, чтобы Ашеру было проще выходить.

— Как только захочешь уйти, дай мне знать.

Ашер не мог поднять глаз. Он так бесконечно терпелив, так стремится облегчить ему жизнь. Он то застенчиво предлагает свою помощь, то решительно настаивает на своём. Ашер кивнул, и они вошли внутрь.

Вивиан стояла около входа в часовню. Большинство из присутствующих сидело, однако некоторые подходили к Вив, чтобы шёпотом выразить ей свои соболезнования, и к алтарю, чтобы попрощаться с Мариссой. Сегодня гроб был закрыт, вероятно, из-за того, что на похоронах присутствовали маленькие племянники и племянницы Вивиан, которые нетерпеливо ёрзали на своих сидениях. Эти дети даже не знали Мариссу, их просто взяли с собой. И Ашер задался вопросом, сколько же в сущности людей пришли сюда только по зову долга.

Когда они шли по проходу между сидениями, Ашер встретился глазами с Вивиан, и та улыбнулась ему. Но как только её взгляд упал на Эвана, выражение лица Вивиан тут же омрачилось. Эван вежливо извинился и сел в первом ряду, чтобы дать им время побыть наедине. Как только Ашер приблизился к ней, она бросилась ему на шею, совершенно проигнорировав Эвана. Даже для неё такое поведение было слишком дерзким и грубым.

Ашер обнял её и, даже после того, как она отстранилась, ещё долго чувствовал прикосновение её влажных щёк к его шее. Бабуля Беа мрачно посмотрела на него, всё ещё, по всей вероятности, держа обиду за то происшествие. Как будто ему не всё равно. В мире существуют сотни более важных вещей, чем какая-то раздражительная старая дама.