Чтение онлайн

Марк еще некоторое время наблюдал за ними, как вдруг они закончили свои обсуждения и начали расходиться по машинам. Юноша взглянул на солнце. Своим нижним краем оно было примерно на три пальца выше горизонта.

«Скоро должно начать смеркаться», — подумал он.

Парень рассчитывал, что наемники быстро разъедутся, и он сразу же двинется в путь, чтобы еще до заката пересечь границу и уйти от нее подальше вглубь.

Песок под его руками понемногу начал ссыпаться вниз по поверхности холма, и Марк быстро стал пятиться назад. Внезапно в его затылок уперся какой-то предмет, и хотя раньше парень никогда не ощущал его прикосновения к голове, сразу же понял, что это было дуло автоматической винтовки. Юноша резко съежился и замер, затем услышал за спиной отрывистый грубоватый вопрос на арабском:

— Кто ты и что ты здесь делаешь?

Наемник резко схватил его за шиворот и кинул парня на край холма, сталкивая вниз сильным пинком ноги. Ничего не разбирая вокруг, Марк кубарем пролетел с холма к самому его подножию, собирая за собой лавину из песка, и упал на живот. Когда он начал поднимать взгляд, перед его взором предстали тяжелые желтые военные ботинки с высокой шнуровкой.

— Кто ты и что ты здесь делаешь? — сурово повторил вопрос обладатель ботинок. Марк медленно поднялся, отряхивая одежду и сплевывая песок, хрустевший на зубах. Перед ним стоял наемник с европейским лицом с короткой темной щетиной на скулах и подбородке и такими же усами. На переносице его крупного носа, с правой стороны был небольшой, но отчетливо видный шрам, частично переходящий на щеку. В его руках был автомат, пока что ненаправленный дулом в сторону парня, палец лежал на спусковом крючке.

Марк решил, что можно говорить и по-английски.

— Меня зовут Марк, — еле произнес он, во рту у него вдруг стало суше, чем во всей Сахаре. — Я из России и путешествую вдоль Средиземного моря по Северной Африке.

Лицо наемника скорчило удивленную гримасу, его темные густые брови приподнялись, затем он оглядел кругом стоявших наемников и усмехнулся. Остальные грубо засмеялись за его спиной.

— Ничего себе! Нашел же ты место для путешествия, Марк из России, да еще в такое время. Далеко занесло тебя от родины, — с сарказмом произнес он и добавил, обращаясь к находящимся за спиной юноши, бойцам. — Обыщите его!

— Тут еще его рюкзак, — сказал один из них, спускаясь с холма, и бросил рюкзак к ногам наемника.

Тот опустился, расстегнул молнию и начал его осматривать.

— Так, посмотрим, что тут у нас. Разная одежда, зубная щетка, мыло, вода, документы — да, в целом ничего примечательного и подозрительного.

Он мельком полистал российский паспорт Марка и тщательнее его заграничный паспорт, затем кинул их в общую массу рюкзака.

О! А это что? — наемник обратил внимание на прикрытые песчаного цвета тканью выпуклости по бокам. Сначала осторожно приподняв край и заглядывая за него, он резким движением сорвал ткань и опешил:

— Джентльмены, да это же роликовые коньки! Вот такого я, конечно, не ожидал, вот так находка, — засмеялся боец и за ним его смех подхватили остальные.

— Оружия у него нет, он чист, — сообщил один из них, обыскав Марка.

Наемник с европейской внешностью поднялся во весь рост, пристально посмотрел на парня и сказал:

— По-видимому, Марк из России, ты все же говоришь правду, но место для своего путешествия выбрал абсолютно неверное, и это может тебе дорого обойтись. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнув головой, сухо произнес юноша.

Внутри у него все переворачивалось от страха, но он старался держать себя в руках. Сердце колотилось с бешеным ритмом, и, казалось, кровь, смешанная с концентрированным адреналином, пульсировала по всему телу с такой силой, что вот-вот прорвет сосуды и начнет сочиться отовсюду. Все же видя, что пока к нему не проявляют никаких враждебных намерений, Марк немного начал успокаиваться.

«Не падай раньше выстрела», — мысленно повторил себе юноша несколько раз.

— Куда именно ты направлялся, и почему ты именно здесь, а не прошел, как и полагается, таможенный пост семью километрами далее?

— А вы? — спросил Марк и сам же испугался собственной дерзости.

Наемник улыбнулся с иронией в лице, затем сплюнул на землю и произнес:

— Ты не ответил на вопрос, парень.

— Мне скрывать нечего, я — простой путешественник, — пробормотал юноша. — Иду в Марокко, в Танжер, а оттуда собирался пробраться в Испанию. Через таможенный пост я не прошел, потому что у меня не было визы, и я решил, что тихо проберусь через границу поодаль. Со своей внешностью, — Марк показал на свою галабею и куфию, надетые на нем, — и некоторым знанием арабского языка, я надеялся, что на меня не будут обращать внимания, и я тихо пересеку Ливию, Тунис, Алжир и попаду в Марокко. Идея, конечно, рискованная, но я риска не боюсь, и вот решился. Собственно, я намеревался двигаться вдоль побережья Средиземного моря.

— А одежду эту ты откуда взял и откуда знаешь так хорошо арабский?

— Я познакомился с одним египтянином, когда был в Гонконге, и прилетел с ним в Каир, а затем работал на него в его лавке в суке Хан аль-Халили, так как он посчитал, что я буду хорошим подспорьем с русскими туристами, которых достаточно много приезжает в город. И я и был, — Марк говорил быстро, но, видя, что его спокойно слушают, чувствовал, что ему становится легче. — Живя с ним и его семьей, я подучился арабскому, а его самого немного научил русскому языку, что в дальнейшем ему сильно поможет. У него же достал эту одежду.

— Увлекательная история, Марк из России, и даже удивительная, я бы сказал. Мир еще может удивлять. А ты, значит, такой себе романтик-путешественник, который может нажить на свою шкуру много совсем не романтичных проблем, — сказал наемник, щуря глаза.

— Я отправился в путь не столько из каких-то романтических побуждений, у меня есть свои причины, и если вам интересно, я с удовольствием изложу их вам.

— Родители у тебя кто?

— У меня одна мать и младший брат. Мать всю жизнь проработала в сельском хозяйстве, в тяжелом труде. Я вырос в простой российской деревне, но потом уехал учиться и работать в город неподалеку.

Наемник помолчал, всматриваясь в лица бойцов вокруг. У Марка было какое-то странное свойство его личности. Когда он попадал в передряги, но начинал себя так смиренно вести (а по-другому он и не мог себя вести, ибо это была ненаигранная искренняя естественная суть его души), спокойно и рассудительно рассказывая о себе, то каким-то образом располагал к себе своих оппонентов. Но даже если ему это не удавалось, то несколько смягчал свою долю до того, что его хотя бы не трогали, видя в нем, кто эмоционально слабого человека, а кто какую-то неиспорченную душу, которую подсознательно не хотелось трогать.