Чтение онлайн

Начальник районного управления Большаков Сергей Леонидович принял Арсентьева ровно в восемь, как и назначил. Его плотная фигура, возвышающаяся над сверкающим полировкой столом со скопищем разноцветных телефонов и пультом внутренней связи, круглое лицо, высокий лоб, незаметно переходивший в такую же гладкую лысину, выражали твердость и уверенность.

Он встал и улыбнулся. Арсентьев, неслышно шагая по ковровой дорожке, подошел к столу и тоже улыбнулся. Пожимая сильную руку начальника, Арсентьев поймал на себе ревнивый взгляд Аносова из контрольной группы, который, не забыв позавчерашней телефонной стычки, ограничился кивком. Он сидел в кресле, заложив ногу на ногу, был, как всегда, свеж, подтянут. Синий в белую искорку модный галстук придавал его внешности парадность.

– Мы вот тут обсуждаем проблему… – сказал Большаков. – Продолжайте, Аносов.

– Руководители предприятий не всегда знают о правонарушителях в своих коллективах, допускают просчеты в предупредительных мерах. Полагаю, в этом и наша вина, – всем видом и тембром голоса он подчеркивал знание вопроса. – Отделения милиции мало шлют информации. На это нам указывали… – последовало многозначительное молчание. Большаков сделал короткую запись. Аносов продолжил:

– Товарищ подполковник, поднятый вами вопрос крайне важен и своевремен. Это большая практическая помощь для моей дальнейшей работы… – заметив усмешку Большакова, спросил: – Я что-то не так сказал?

– Так, так… Только не пойму, какую вам-то я оказал помощь?

Аносов озабоченно наморщил лоб.

– Чтобы эффективнее осуществлять свои функции, я должен знать ваши установки. Нас ожидают серьезные проверки. Требования будут возрастать… – Он обладал завидным качеством говорить гладко и убедительно.

Большаков спросил:

– Арсентьев, сколько вы направили информации в строительные, школьные, промышленные организации в прошлом квартале?

Вместо него ответил Аносов:

– Маловато! Его великие сыщики ограничились всего двумя десятками писем.

– А сколько надо? – спросил Арсентьев.

– Наверное, больше…

– Вот что! – нахмурился Арсентьев. – Насмешки не к месту. Мои оперативники работают день и ночь. Им за свой труд стыдиться нечего… И потом… Дело не в количестве информации. Лавиной писем преступность не собьешь, – и, уже не обращая внимания на Аносова, добавил: – Нужна широкая профилактика.

– Мне кажется, преступникам от нее ни жарко, ни холодно. – Аносов откинулся на спинку кресла. – Перевоспитывать судимых… Их нравственный уровень даже после колонии остается прежним, если не ниже. У них аллергия на порядочность. Для них лучшая профилактика – быстрое раскрытие преступлений и наказание…

Арсентьев резко повернулся:

– Нужно видеть в них не только судимых, но и людей, у которых будущее, которых можно вернуть в строй… Зачем же обрекать их на беспросветность. Не всякий споткнувшийся – прохвост и подонок.

Аносов порозовел. Большаков вскинул подбородок:

– Ну-ну! Что же предлагаете?

– Как известно, вопрос о профилактике не только милицейская проблема, но и общественная. Она должна быть конкретнее, перспективнее, – сдержанно отозвался Арсентьев.

– Точнее…

– Профилактика – дело комплексное. С другой стороны – сугубо индивидуальное. По-моему, для воров – она должна быть одна, для тунеядцев, пьяниц – другая, для несовершеннолетних правонарушителей – третья… Наверное, следует совершенствовать систему профилактики по всем ее направлениям.

– Что вы имеете в виду? Арсентьев сказал не задумываясь:

– В районе есть дружины, советы общественности, шефы, родительские комитеты, антиалкогольные общества, наставники, народные контролеры, лекторы… Много чего есть. Но действуют они разобщенно. Поэтому и цель достигается не всегда…

– Товарищ Арсентьев абсолютно прав. Я полностью с ним согласен, – проговорил Аносов.

Арсентьев подумал: «Неужели он так круто изменил свое отношение к профилактике?» И недоверчиво посмотрел на него.

– Кому мы поручим разработку предложений? Аносов, тонко улыбнувшись, с откровенной уверенностью сказал:

– Арсентьеву! Он инициатор, ему и карты в руки.

– Как же так? – запротестовал Арсентьев. – Вопрос комплексный, а делать одному? – Он встал и опять сел.

– Ничего! Набросаете проект, а на стадии доработки подключим и других, – решил Большаков и отпустил Аносова.

– Поздравляю, Арсентьев, с ликвидацией опасной группы. Молодцы! Отлично провели операцию, – пророкотал Большаков высоким басом. – Должен отметить – профессионально сработали…

Арсентьев хотел сказать о помощи Филаретова, но не успел. Большаков задал неожиданный вопрос:

– Как относитесь к критике? – На должность начальника управления он назначен недавно и, похоже, не привык или не приемлет вообще руководящего «тыкания».

Арсентьев, стараясь понять, куда он клонит, помедлив, ответил:

– Как и все, Сергей Леонидович. Но предпочитаю, чтоб критиковали не меня, а мои ошибки.

– Тогда посмотри, что на тебя с Таранцом пишут. Арсентьев взглянул на лист с машинописным текстом.

Это была жалоба Школьникова. Он писал о непринятии мер к розыску ценностей… И о том, что с ним были резки.

– Прочитал? Давай подытожим. Отмалчиваться было бессмысленно.

– С больной головы на здоровую…

– А если конкретнее?

– Верить этой бумажке не следует. Школьников несправедлив. Таранец чист. Ему не в чем оправдываться. В оперативной работе вся его жизнь. Он опытный сотрудник и честно отрабатывает свой хлеб. – Арсентьев, зная, что подполковник предпочитает сдержанный тон, все же говорил резковато. – Если нужно отреагировать по жалобе и доложить о принятых мерах – наказывайте меня. За своих подчиненных я в ответе.

Слова Арсентьева не вывели начальника районного управления из состояния деловитого спокойствия. Он лишь с легкой укоризной посмотрел на него.

– Мудрость руководителя не в том, сколько он наказал подчиненных, а в числе сотрудников, хорошо выполняющих порученное дело… Без проверки жалобы у меня нет оснований брать все на веру. Но, честно говоря, она и у меня вызвала неприятный осадок. На основании чего вы утверждаете, что Школьников не прав? Давайте факты! – и кивнул головой, чтобы Арсентьев продолжал.