Чтение онлайн

Джеффри наблюдал за ним с любопытством. Он тоже обнаружил в своем новом друге больше, чем предполагал.

— Вот именно, — произнес он. — Он ведь нас отпустит, правда?

— Думаю, отпустит. Такова обычная процедура. Этап первый, возмещение награбленного. Что касается вас, то его беспокоит только одно: не прикрываете ли вы тут кого-нибудь. Связного Хэйвока!

Он высказал свое предположение небрежным тоном, но при этом испытующе поглядел на Джеффри. Тот стойко выдержал его взгляд.

— Да нет, вряд ли это я. Я вам говорил, Хэйвок толковал о связном, но о том, что это кто-то из дома настоятеля, не было и речи. Да и кому тут быть? Может, вы беспокоитесь о безопасности моего будущего тестя?

— Нет. Честно говоря, по-моему пока что волноваться рано. Тут есть кому позаботиться о дядюшке Хьюберте. Что ж, превосходно, встречаемся внизу как можно скорее. Я, разумеется, должен спросить свою жену.

— Своей я уже сказал, — голос Джеффри звенел так же упоенно и торжествующе, как полчаса назад голос Руперта. — Я повстречал ее на лестнице и велел собираться. Она стрелой помчится, если, конечно, Аманда тоже поедет, ну а если нет, то и я, разумеется, ее не возьму. Мы с ней оба тут немного старомодны. Итак, через пять минут встречаемся.

Полы его щегольского наряда, мелькнув, исчезли в дверях, а Кэмпион все стоял, улыбаясь. Джеффри — «подходящий», решил он. Ему понравилась реплика о каминных щипцах, и он не сомневался, что молодой человек сказал именно то, что думал. Кэмпион так и видел эти щипцы и кочергу внутри вмурованной в стену гостиной стеклянной витрины, раз в пять дороже ее содержимого, где им и лежать, мозоля глаза и занимая мысли Джеффри до конца отпущенных ему дней. Да, мистер Ливетт — из них, из таких вот мужественных личностей, принадлежащих к знакомому ему типу победителей.

Тем не менее мгновение или чуть дольше он хмурил лоб в тщетной попытке что-то припомнить. С того самого момента, как сегодня днем он впервые услышал рассказ Джеффа, он перерывал снова и снова обширные кладовые своей памяти, пытаясь отыскать там нечто позабытое. Где-то когда-то в каком-то старом путеводителе или в воспоминаниях легендарных grandes dames, донимавших его все детство, он уже встречался с преданием о Сокровище Сент-Одиль.

Какой-то неестественный покой воцарился в доме каноника к тому времени, когда поздно вечером Люк устроился у него в кабинете. Обе машины уже отбыли. Руперт и Лагг вместе с сопящей между ними собакой ехали по направлению к безопасным саффолкским лужайкам, в то время как четверо кладоискателей чуть ли не ощупью продвигались сквозь туман в другую сторону, рассчитывая успеть на первый пароход до Сен-Мало из Саутгемптона.

Без них дома сделалось тихо, хотя не вовсе безлюдно. Сержант Пайкот сидел развалясь на стуле в холле, а на первом этаже дежурили двое его подчиненных и раз в полчаса устраивали полный обход всего дома. Под самой крышей Сэм все еще работал над статьей, которая должна была к утру лечь на редакторский стол. Эмили с бабушкой и дедушкой уже спали в двух своих комнатках при кухне, а в элегантной спальне Мэг мисс Уорбертон, которую вызвали из ее домика на эту ночь, расчесывала перед зеркалом свои пушистые волосы.

В кабинете было тепло и воздух казался голубым от табачного дыма, тихонько потрескивали угольки в камине, покрываясь белесым пеплом, и звуки эти отчетливо отдавались в наступившей паузе. Люк сидел за столом каноника. Туда его усадил сам хозяин, опасавшийся за судьбу клочков, на которых инспектор, по-видимому, вел свои записи. Поскольку Эйврил у уже не раз случалось ронять свои бумаги, причем зачастую даже с кафедры, он хорошо представлял себе, сколь это раздражает. Старший инспектор, задавшийся целью понять до тонкости этого человека, вполне оценил его заботу.

Как понял Кэмпион еще при самой первой встрече, Чарли Люк просто обречен был стать одним из величайших деятелей полиции. Он обладал одним первостепенным качеством, свойственным всем титанам его профессии, вне зависимости от любых иных проявленных ими достоинств, а именно — той крайней настойчивостью, исток которой — в неком почти патологическом любопытстве. Он был как бы живой знак вопроса, и чаял ответа с тем смиренным исступлением, с каким христианин чает спасения души. Несмотря на тридцать шесть бессонных часов взгляд его глаз из-под покрасневших век казался предельно ясным.

Сержант Пайкот со своими подчиненными весь день безуспешно занимался Сент-Питерсгейт-сквер. Люк, проанализировав все полученные от него крохи, прорабатывал их теперь с каноником. И уже некоторое время беседовал с ним насчет Джека Хэйвока, не жалея драгоценного времени, ничем не пренебрегая, прощупывая, Подкрадываясь, как кошка, и прибегая к интуиции там, где оказывался бессилен разум.

Старый Эйврил слушал. Он сидел в своем старом кресле, сложив свои простодушные пальцы на черном жилете. Он казался таким добрым и мудрым, но невозможно было угадать, что именно скрывается за его спокойным взглядом. Люк подумал, что с таким бы в карты ни за что не сел. И начал по новой:

— Видите ли, сэр, обычно нам субчики эти все равно как родные, — и он выбросил вперед левую руку и сжал пальцы, словно поймав ими правый кулак. — Мы знаем их семьи, и хоть не питаем к ним особой любви, тем не менее они у нас в поле зрения. А Хэйвок — исключение. Нам ничего не известно о его жизни до того момента, как он схлопотал свой первый срок в одна тысяча девятьсот тридцать четвертом году. Тогда ему было шестнадцать, по крайней мере он сам так сказал, вот и все, что за это время удалось из него вытянуть. Фамилия у него, разумеется, тоже вымышленная. [2]

— Да? — старик даже не удивился, а лишь заинтересовался.

— По-моему, она придуманная, — горячо продолжал Люк. — Слишком уж подходит. Мне кажется, он изобрел ее, и может быть, еще мальчишкой, чтобы звучало повнушительней. А мы, получается, признали его под этим прозвищем. Пришлось, во всяком случае, как Джек Хэйвок, он попал в тюрьму Борстол, и как Хэйвок внесен в соответствующую картотеку. Он заявил, что он — ниоткуда, и никто не приходил хлопотать за него. Для нас его жизнь началась именно тогда.