Чтение онлайн

– Простите... у вас праздник какой-то?

– А это у Евгении Андреевны ухажер завелся, а она не колется кто! – расхохоталась Таша, не способная поверить, что кто-то станет дарить драгоценности и пирожные от французских кондитеров (Таша нашла этого Гролета в Инстаграме!) женщине, с которой не спит.

– Та-а-аша, - попыталась одернуть подругу Женя. – У тебя слишком много воображения для бухгалтера.

Шань показала ей язык, а Юрага поджал губы еще сильнее. И снова заалели кончики его ушей. Кажется, во всем его облике они были самыми несдержанными и эмоциональными. Его рука, свободная от кофе, скользнула в карман брюк, и он перекатился с пятки на носок и обратно, после чего проговорил:

– Извините... – это, вероятно, Жене было преподнесено вместо Ташиных извинений, после чего Артем Викторович продолжил: - Я... я могу вазу принести. У нашей Татьяны Викторовны есть.

– Да, спасибо, - Женя благодарно улыбнулась Юраге. – У нас была одна. Разбилась. Никак новую не купим.

– Угу... да... – нечленораздельно пробормотал велофинансист и после этого поспешил ретироваться из кабинета, а Таша, едва за ним закрылась дверь, заявила:

– Если бы я не была уверена, что он гей, я бы решила, что он сейчас приревновал!

Женя сделала крайне энергичный фейспалм и уставилась на пакет, невинно расположившийся на ее столе.

– Открывай же! – подбодрила ее Таша.

– Я даже не глядя уверена, что это стоит сумасшедших денег. Я не могу!

– Можешь! Это ж тебе, ты ж не украла!

– Не украла, конечно. Но все-таки… Ну как ты не понимаешь, Таша!

– А чего тут понимать? – завелась Шань и подскочила к Жениному столу. – Ты же не девочка! Нравишься ты кому-то... очень сильно, сама знаешь кому. И он явно считает тебя... достойной таких подарков! Это просто обалдеть, как круто, Жень, когда тебя так ценят! А ты пугаешься. Ты красивая, умная и не хуже всяких там... Что же, по-твоему, тебе нельзя сделать приятное? Чтобы ты знала, я вот считаю, что этот твой кавалер – ну очень клевый! И вообще дура будешь, если ему откажешь. Потому что вот так должен ухаживать за своей женщиной настоящий мужик, а не кофеек в картонном стаканчике на картонной подставочке!

Как так вышло, что окончание ее слов услышал Юрага, никто из них и не понял, но, когда Таша заканчивала, он уже стоял с вазой на пороге и глядел на обеих барышень в некотором ступоре. Увидев его, Шань сглотнула и уверенно продолжила, как если бы его в кабинете так и не было:

– Если конечно, это не по дружбе, а женщина действительно нравится.

– Видимо, нравится, - хрипловато сказал Артем Викторович и вошел в кабинет. Вода в вазу уже была набрана. Он протянул руку к Жениному столу, указал на цветы и спросил: - Вы позволите?

Растерявшись, Женя кивнула. Ей было неловко, что Ташину пылкую проповедь слышал Юрага, в отличие от самой проповедницы, которой все было нипочем. Но хуже было другое. Непостижимым образом Жене стало казаться, что Таша права. За ней действительно ухаживают, красиво и настойчиво. И ей это нравится. Она заглянула в пакет, в котором ожидаемо оказался бархатный футляр. Женя открыла, и под лучами солнца, заглянувшего в окно, на черном атласе благородно сверкнуло колье – тонкого плетения, без особенной вычурности, но тем особенно изысканное.

Видели это колье и Артем Викторович с Ташей. Таша громко охнула, а велофинансист невозмутимо поставил цветы в вазу, кажется, овладев собой.

– Примерь! – тут же потребовала Женина напарница.

От ее возгласа словно развеялось волшебство. Облако скрыло солнце, а Женя захлопнула крышку футляра.

– Не сейчас, - решительно ответила она Таше и в третий раз за утро поблагодарила Юрагу. Тот только кивнул и вышел, оставив девушек наконец одних. Все же Артем Викторович был и правда очень хорошо воспитан – прекрасно понимал, что третий лишний.

– Видала, - махнула Таша в сторону двери. – Сомнений больше нет. Точняк гей.

Таша вообще редко в чем-то сомневалась. Она была личностью прямо-таки на редкость цельной. Потому когда через двадцать минут Юрага и правда пригнал к ним с Женей своих ребят на подмогу, она не кокетничала и не говорила, что они-де все сами, а взяла мальчиков в оборот, рассадив их сортировать приказы за три предыдущих года, поскольку времени на это и правда совсем уже не было.

А утром следующего же дня она, продолжая демонстрировать редкую цельность своей натуры, объявила: «Пятница! Сегодня твой кавалер явит себя. Жди!»

И Женька ждала. Не потому что так велела цельная Таша, а потому что некоторый азарт был присущ и ей, Евгении Малич, женщине под сорок. Вероятно, по той же самой причине она сегодня надела одно из своих любимых платьев из темно-синего шифона в мелкий белый горошек, декольте которого позволило украсить шею новым колье.

Однако к середине дня ее азарт начал сменяться нетерпением. И причиной тому было – отсутствие курьера. Какого бы то ни было. Ни цветов, ни сладостей, ни украшений. И исключительно количество все более активно сыпавшейся на их головы работы удерживало Женю от того, чтобы это нетерпение демонстрировать. Казалось, Таша куда более болезненно переживает наблюдаемую тишину и неимение сюрпризов. Она задумчиво доедала остатки шоколада из давешней коробки из самой Франции и иногда спрашивала Женю, можно ли забрать картонку себе: «Я в нее всякую мелочь складывать буду», - бухтела Таша.

Когда же до конца рабочего дня оставалось всего лишь двадцать минут, и дядя Вадя активно контролировал входы и выходы из расчетного, чтобы перехватить Шань и умыкнуть ее домой, а главдракон, который ни малейшего понятия не имел об их недоромане, недоуменно взирал на маячившего в своей части коридора кума ректора, мимо них обоих наконец прошествовал молодой человек в форменной футболке и бейсболке. Этот – ни у кого ничего не спрашивал, лишь внимательно приглядывался к номерам кабинетов, а когда нашел нужный, уверенно вошел внутрь.

– Добрый день! Мне нужна госпожа Малич! – уже привычно объявил он.

– Это я, - живо отозвалась Женя и вопросительно воззрилась на курьера.

Точно так же на него смотрела и Таша, и в глазах ее плескалось столько живого и неподдельного восторга, будто бы сейчас в ответ на все ее чаяния все-таки пришел Санта-Клаус.

Курьер же, под стать всем своим предшественникам, немедленно прошествовал к Жене. Вручил букет заморских изящных белоснежных калл, в который был вложен большой и плотный конверт в тон упаковочной бумаге.