Чтение онлайн

Братья сгрудились вокруг, требуя объяснений. Грета вздохнула. Кому ещё рассказать, если не им?

— Я падал, грудь разрывало болью, — начала она. — И тут боль прошла. Оказалось, что я стою посреди высоченного круглого зала с арочными нишами, которые рядами уходят в небеса. Впереди громоздилась мраморная лестница, я поднялся по ней к трону. Трон словно сплели из загнутых под углами стержней, он сиял синими звёздочками.

— Ого! — восхитился Одо. — А на троне сидел старец с белой бородой? Или Мадонна с младенцем на руках?

— Ничего подобного. На нём возникла женская фигура, прозрачная, как из воды, без одежды и волос. Она сказала: «Мы — Свидетельство. Мы те, кто поджидает окончания каждой человеческой жизни. Мы берём память и возвращаем вас в момент смерти… Фу, вы из Средних веков, что ли? Эй, сделайте кто-нибудь дезинфекцию, тут дышать невозможно!» Ко мне протянулись странные металлические руки, окружили облаком, от которого я почувствовал во всём теле небывалую лёгкость. Был такой странный запах… Будто вообще все запахи исчезли и ничего не осталось.

— Как зимой в лесу?

— О, зимой в лесу веет снегом, мокрой корой, морозец щиплет. А там словно и нет никого, хотя кругом полно этих, стеклянных. И других ещё людей, в смешной одежде или почти голых, даже мавры стояли с медными ободками на кудрях. Я заметил Флоренца, моего оруженосца, помахал ему. Он казался очень бледным, напуганным. Прозрачные создания окутывали его голову верёвками, такими чёрными и гладкими. Стеклянная женщина и на меня тоже попыталась надеть ободок с верёвками, помянула ангелов Энцефалограмма с Синапсом. Я увернулся и спросил: «Вы от бога или от дьявола?». «Нет ни того ни другого, — отвечала она, — и души у человека нет, от вас останутся только терабайты данных. Мы — ваши отдалённые потомки, путешествуем во времени, собираем снимки воспоминаний и вносим в базу. Будете уже одевать сканер?»

— А кто-нибудь взвешивал на огромных весах твои хорошие и плохие поступки?

— В том-то и дело, что не взвешивали! Даже не спросили, почему на прошлой неделе пропустил утреннюю молитву. Нацепили ободок, пожужжали чем-то — и вот я снова падаю со стены, боль невыносимая. Земля воткнулась в меня, как копьё. Уже теряя сознание, я заметил, что к моему животу ползёт толстый корень, сам ползёт, вылезает из грязи, за ним ещё и ещё…

— М-да, — протянул Одо. — Кто бы другой рассказал подобное — я бы в рожу плюнул. Но брат Генрих вообще не умеет сочинять. Он даже детей своих назвал бы Первый, Второй и Третий, если бы они у него завелись.

Внезапно Фед повернулся к Густаву и вцепился тому в щёку латной перчаткой. С чего, зачем?! Густав в ответ врезал наотмашь кулаком; звук раздался такой, словно не по груди человека бьют, а по пустой бочке. Но латная перчатка крепко держала щёку пьянчуги.

Капюшон сполз с головы Феда, и все увидели, что у него золотой шлем. Шлем, похожий на череп — без забрала, с круглыми отверстиями для глаз и прорезью на месте рта. Сверху шла квадратная ручка, как у чайника. Странно!

Самое удивительное то, что щекастая голова Феда попросту не влезла бы в этот шлем, хоть ты прыгай сверху.

Латная перчатка тоже оказалась золотой. Из её указательного пальца выбежала жёлтая мокрица с длинными усиками и заползла Густаву в открытый рот.

Первым очнулся Бриан. Он схватил за шкирку Феда и отбросил, тот ударился о стену. Густав упал и принялся кататься по земле, держась за горло.

«Откуда золотые доспехи? — пыталась сообразить Грета. — Нашёл? А когда успел переодеться? И перчатки какие узкие, неужели в них помещаются эти пальцы-сардельки?»

Но пока мозг ещё барахтался, пытаясь выплыть из потока непонятных впечатлений, тело действовало. Грета выхватила меч и рубанула по плечу того, кто раньше был Федом, а теперь стал сверкающим призраком.

Хорошо замахнуться в туннеле не получилось, однако такой удар мог разрубить до пояса человека в лёгкой кольчужной рубахе. В призраке меч только завяз, погрузившись на ширину клинка.

Раненый встал, разогнулся. Движения его стали прерывистыми, какими-то неживыми. Он отбросил застрявшее оружие, схватился за прореху и содрал с себя кольчугу, рясу и ремень, разрывая их, словно всё это было из бумаги. Кожаная куртка и штаны тоже полетели на пол.

— Ничего себе силища, — прошептал Одо, крестясь.

________________________________________________________

[1] Густав пел старинную балладу о лорде, который вернулся с охоты жутко усталый, но обнаружил, что его тёплое место занято. Лорд вежливо спрашивает:

«Мягка ли, Мэтт, моя постель, удобна ли кровать?

Пришлось ли по сердцу на ней с моей женою спать?»

И припев: «О ла-ла-ла — ла-ла-ла, о ла-ла-ла».

Окончание баллады в разных местах переделывали по-разному. По одной из версий над кроватью развешаны старинные мечи, секиры и чеканы — молоты с клювами. Лорд долго выбирает, чем приложить гостя, чтобы и в руку хорошо легло, и дедовское оружие не опозорить. Мэтт в это время сбегает.

На просторах Лотарингии пели, что гость прячется в сундуке, а лорд закидывает туда свои носки. К утру неудачника находят мёртвым, «завязавшегося в узел, с посиневшим лицом». По итальянскому варианту лорд возвращается с охоты, кладёт на постель зайца и читает проповедь парню. Потом оглядывается на супругу и видит, что та делает с зайцем. В результате Мэтт отпущен, а жена сожжена на костре.

На месте солнечного сплетения призрака горел синий фонарь — или глаз? Весь рыцарь оказался золотым, причём, где и из чего сделан его панцирь, Грета не взялась бы сказать. Она всмотрелась в разрубленный край: чёрный материал, слоистый, сверху только блестит. Изнутри били маленькие молнии.

— Производится усовершенствование, — монотонно произнёс призрак.

Он замер. Прореха срасталась волшебным образом.

— Алонсо! — крикнул Поль и кинулся вперёд, выставив узкий меч.

Призрак тут же очнулся, завертел головой, как сова, выворачивая лицо даже назад — и в прованца ударила струя белого пламени. Поль согнулся, схватился за живот.

Бриан был выше Греты, замахнуться в туннеле ему оказалось ещё сложнее. Но помогла то ли данная богом сила, то ли ярость — полуторный клинок прочертил горизонтальную полосу и смял шею врага. Голова с ручкой звонко врезалась в стену, полетели искры.