Чтение онлайн

— Не стой босиком на полу. И вообще отойди от форточки. Простудиться захотел, что ли?

Костя послушно отошёл от окна, принялся одеваться. С Ленкой спорить опасно: у неё в руках кофейник.

Чем бы, однако, заняться сегодня? Ну, в кино сходим. А потом чего делать? В воскресенье всегда скучно, когда мама уходит на дежурство в свою больницу.

Костя покормил рыбок в маленьком аквариуме — подсыпал им сухих червячков, потом покрутил ручку радиорепродуктора. Передавали объявления. Сначала про то, что идет в театрах, а после диктор сказал: «Сейчас температура воздуха в Ленинграде пятнадцать градусов мороза. А на юге нашей страны, на Черноморском побережье Кавказа, тепло и солнечно; отдыхающие принимают воздушные ванны, купаются в море. Граждане, пользуйтесь услугами Аэрофлота, приобретайте билеты по сниженному тарифу. Самолёт ИЛ-18 за три часа сорок минут доставит вас в Сочи…»

— Вот здорово! Вот бы искупаться… — мечтательно говорит Костя. — Лена, сколько это — по сниженному тарифу?

— Вот, двадцать копеек. Держи.

— Что?..

— Двадцать копеек, говорю. У нас, оказывается, нет хлеба. Купи батон и полкруглого, а я пока уберу в комнате. Ну, живо собирайся! Оглох ты, что ли?

Косте неохота тащиться в булочную, но спорить с Ленкой опасно: теперь у неё в руках швабра — он только спрашивает:

— А на эскимо, Лена?

— В такой мороз — и эскимо! Ангину захотел, что ли?

— Ну, Лена… — Костя пытается обнять сестру.

Но жестокая Лена неумолима.

— Давай без телячьих нежностей. Ну!.. — И она поднимает швабру.

Костя пулей вылетает в коридор, чуть не сбивает с ног соседскую бабушку.

— Куда разбежался? Оденься потеплее, — ворчит бабушка. И вздыхает: — Ну и климат. Вчера дождик, а сегодня вон как залютовало. И с чего бы это в такую рань?

Действительно, на улице холодища. И ветер. По гладкому льду Фонтанки несутся космы снежной пороши. Колет щёки, пощипывает в носу.

Костя надвинул шапку на лоб пониже, поднял воротник и поскорее свернул с набережной.

На Манежной площади возле кинотеатра уже с утра пораньше толпились ребята.

«А ведь и мы с Ленкой пойдём в кино, — вспомнил Костя. — Надо быстро слетать в булочную». Он прошмыгнул между скопившимися на стоянке автобусами, припустил напрямик через сквер. А это что?.. Под деревом у самых корней на голой промёрзшей земле лежат два комочка.

Костя остановился, нагнулся, посмотрел внимательно и сразу же забыл и про кино, и про булочную…

— Ты что так долго болтался? А где хлеб?

— Лена, я не принёс хлеба. Я вот чего принёс, смотри… — Костя раскрыл шапку. — Это ласточки. Видишь, какие хвостики, и брюшки белые.

— Откуда ты их взял? Они же совсем замёрзлые.

— Нет, не совсем. Я на них дышал, дышал, и они начали дёргать лапками… Вот опять, видишь?

— Вижу, что глаза у них мутные. Зря ты их принёс, — сказала Лена.

А Костя заплакал. Он и сам не понял, как это с ним получилось. Заплакал вдруг — и всё.

— Вытри нос, — сказала Лена. — Хуже девчонки. Иди-ка принеси наш треснутый рыбный аквариум.

Пока Костя ходил в кладовку, Лена достала вату из шкафа. Вату положили в аквариум, а на вату — ласточек и поставили аквариум на стол поближе к батарее. Костя вытер слёзы и принялся дышать на ласточек.

— Бедняжки, хорошие мои…

— Давай без телячьих нежностей, — сказала. Лена. — Сейчас же садись за стол. Сто раз мне подогревать, что ли?

Костя пил кофе с чёрствой булкой, а сам всё поглядывал на ласточек. Они ворочались, оживали; вот одна встала на лапки, за ней другая, обе встряхнулись, завертели головками.

— Надо бы их покормить, — сказал Костя. Он уже успел накрошить полное блюдечко булки.

— Не тронь, — сказала Лена. — Пусть отходят.

Через час ласточки настолько ожили, что принялись самостоятельно расхаживать по аквариуму. Лена на всякий случай прикрыла аквариум куском марли: ещё вылетят, нагадят в комнате, убирай потом!

— Смотри, Лена, они чистят пёрышки! Вон та, маленькая, как смешно залезает клювом под крыло!

Ожили-то ласточки ожили, но клевать ничего не хотели — ни булки, ни пшённых зёрнышек, ни сухих червячков. К блюдечку с водой и то не притронулись.

Даже бессердечная Лена забеспокоилась:

— Так они с голоду умрут.

Позвали соседскую бабушку. Та заохала, запричитала:

— Вот климат! Вот климат лютый! Вчера — дождик, сегодня — мороз. Не успели улететь птички божьи. Пропадут.

— А если их в настоящую клетку посадить? Будут они кушать в клетке?

— Ишь чего придумал — в клетку. Это тебе не канарейка. Ласточка — птица вольная, перелётная. Ей тёплый простор нужен, чтобы крылышками махать. А в неволе, хоть ты её тортом «Сюрприз» корми, всё одно пропадёт. — Бабушка махнула рукой и ушла в кухню.

— Что же нам делать, Лена? Может, их завтра в школу отнести? В зоологический уголок, к кроликам?

— Эх ты, кролик. Не слышал ты, что ли? Бабушка сказала: нужен простор.

Костя тоскливо оглядел небольшую комнату — потолок, стены. Его взгляд задержался на репродукторе. И хотя передавали совсем неинтересное — что-то про чугун, которого «выплавили на шестнадцать процентов больше, чем в прошлом квартале», — Костя продолжал смотреть на коричневый маленький ящичек. И Лена тоже смотрела на репродуктор.

А потом брат и сестра посмотрели друг на дружку, и Костя сказал:

— Граждане! Пользуйтесь услугами Аэрофлота…