Чтение онлайн

А вот чем реанимируют засохшую человеческую душу? Ведь она точно так же черствеет, если оставить ее открытой надолго. А ведь еще обязательно найдется умник, который обязательно попляшет и попрыгает на ней, от чего она начнет рассыпаться на глазах. И тогда приходится также закрывать ее колпаком, чтобы спасти то, что осталось. А для чего она нужна, если она закрыта?

А есть люди, которые не спасают пропавшие макароны. Они просто выбрасывают их и делают что-то новое. И с душами иногда поступают так же. Если душа больна, изранена, мало кто хочет с ней возиться. Но иногда находится и тот, кто хочет сделать из души цветущий сад. Он долго и упорно ухаживает за ней, лечит, выхаживает, если нужно, достает нитки и штопает. Аккуратно так штопает, маленькими стежками, чтобы не поранить ее еще больше.

Любую душу можно оживить. Но иногда для этого нужен огромный труд. Ведь человеческое сердце – это не блюдо, которое достаточно разогреть в микроволновке. Любовь – единственный огонь, который может ее возродить, дать ей дышать и заставить снова гореть.

Мечты о косах

Вчера у нас с сестрой возник спор по поводу моих волос. Она уверяла меня, что мне совершенно необходимо отстричь несколько сантиметров, чтобы они росли погуще и выглядели опрятнее. Я же возмущалась, перед глазами до сих пор стоит маленькая девочка со стрижкой под мальчика, которой я была в начальных классах школы. Все детство меня убеждали в том, что мне очень даже идет.

И вот, наконец, отвоевав право носить длинные волосы, в четырнадцать лет я попадаю в больницу, где узнаю, что для удобного и безопасного проведения операции мне придется максимально коротко обрезать волосы, а лучше – сбрить машинкой под ноль. Ради моей же безопасности. Если честно, на тот момент перспектива расстаться с волосами пугала меня даже больше, чем факт предстоящей сложной операции.

Мама постаралась максимально смягчить мне эту новость, убеждая меня в том, что мои волосы быстро отрастают, вырастут за несколько месяцев. А пока можно подобрать красивый платок, парик или что-то в этом роде. И я смирилась. Просто знала, что так надо. И мысленно подбирала себе новый парик. Но за пару дней до операции на осмотре, доктор сказал, что волосы можно оставить, но нужно туго-туго заплести их во множество косичек, чтобы они не мешали докторам.

Не передать словами, как мы были рады. Все же все понимали, что, по сути, для девочки-подростка остаться без волос – это личная внутренняя трагедия. И как только появилась возможность их спасти, мы ею воспользовались.

После операции я целую неделю не вставала, соответственно, нормально вымыть волосы не было никакой возможности. Косицы, в которые были заплетены мои волосы, совсем одеревенели и без слез на них было не взглянуть. И каким же счастьем было снова просто помыть волосы… Они у меня есть! На тот момент мне просто хотелось плакать от радости.

И вчера в голове будто флэшбэком всплыли эти воспоминания. Как же часто мы не ценим того, что у нас есть, пока у нас нет риска это потерять!

Питер будет ждать

Я очень люблю Питер. Правда. Была там не один раз. Он буквально пропитан историей: каждая улочка, каждый кирпичик, брусчатка на Дворцовой площади, Невский проспект – все дышит памятью прошлого. Питер респектабелен, в нем есть особая романтика (одни разводные мосты чего стоят. Уличные музыканты играют чудесную музыку, каналы заставляют чувствовать себя как в Венеции. Это просто восхитительно.

И я не раз сталкивалась с людьми, которые хотели уехать туда жить (да и уезжали). Многие паблики в соцсетях пестрят постами о любви к Петербургу. Питер стал некоторым трендом. Хотеть туда стало модным. Причем многие из тех, кто заявляют об этом, даже не могут объяснить, чем именно их привлекает жизнь в Северной столице. Даже к Москве я никогда не видела такого повышенного интереса.

Что касается меня, то, наверное, я не рассматривала бы сейчас этот город для переезда на постоянное жительство (когда-то и у меня была такая мысль, но быстро «отпустило»). И дело даже не в том, что я хочу выделиться, быть не такой как все. Просто он не для меня. В больших городах острее ощущается одиночество. Особенно если ты там один. У тебя нет рядом близких, их поддержки и заботы. Есть телефон и интернет – но это же совсем не то.

Придя домой уставшим и промокшим после питерского дождя, ты не сможешь поделиться с кем-то всем, что происходило с тобой за день. Рядом с тобой всегда будут люди. Улицы полны ими. Метро, трамваи, проспекты. Люди проносятся мимо, спеша по своим делам. Они разговаривают по телефону, ловят такси, идут из магазина с тяжелыми сумками. Людей много, но никому нет дела до тебя. До твоих чувств, эмоций, мыслей.

В дождливые дни этот город кажется каким-то особенно серым и тоскливым. Он как будто плачет о твоих неудачах. Но на людей рассчитывать не приходится. Они чужие. И ты один. И здесь это ощущается в разы острее. Становится как-то зябко и неуютно даже знойным летом.

И – взгляни вокруг: кругом одиночки, такие же как ты. Кто-то приехал сюда за счастьем, а кто-то – просто по зову сердца. Но для того, чтобы найти свое счастье в большом городе, он должен стать тебе родным, он должен тебя принять. А принимает он не всех, к сожалению. Я не говорю, что всем здесь плохо: этот город приветит каждого. Но подружиться может не с каждым.

Я люблю свой город. Он небольшой, но живой и бойкий, здесь мне знакома каждая улица и есть любимые и дорогие сердцу места, с которыми связаны различные события моей жизни. И я точно знаю, что всегда смогу приехать в гости к Питеру, пройтись по его улочкам. Он будет меня ждать.

Взросление

Мне три. Я тщетно пытаюсь угнаться за носящимися братом и сестрой, когда мы приехали к бабушке на дачу. Но они шустрее и мне их не догнать. Когда устаю – иду к маме или бабушке. Помню дядю, с которым говорила обо всем и упорно называла реку морем или океаном.

Мне шесть. Я не хожу в садик и поэтому с завистью смотрю как мама собирает и отводит туда брата. Мне интересно. Там дети, игрушки, я тоже хочу туда. Сестра в школе, дома нет ничего кроме мультиков и книжек.

Мне десять. Третий класс. Все та же неизменная читательница. Почему-то сижу за партой с искривлённой спиной, за что меня ругает учительница. Мне не даётся математика. На продлёнке я делаю ее дольше всего. Не люблю математику. Впервые увидела море.

Мне тринадцать. Первая любовь, мальчик, живший через два дома от нас. Приехал в гости к родственникам. Кажется, ему нравится моя сестра. Искра, драма, безумие. На уроке труда впервые сделала торт. Появилась подруга, с которой и в огонь, и в воду.