Шрифт:
От автора
Должен предупредить уважаемых читателей, что действующие лица романа в большинстве своем вовсе не являются плодом моего воображения. Более того, всякие совпадения с реальными событиями, а также узнаваемость персонажей неслучайны. Имена героев слегка изменены, но вовсе не для того, чтобы запутать вас или спрятать концы в воду. Просто так интереснее. Например, Школа «Дарума-Рю» действительно существует, хоть и называется, да и выглядит несколько иначе.
Данное повествование не претендует на роль истины в последней инстанции. Однако все могло бы быть так. Или почти так. А многое и было…
Автор выражает благодарность всем тем, с кем ему довелось встретиться в этой жизни. Друзьям, любимым и… врагам. И те, и другие, и третьи очень помогли мне. Все они многому меня научили. И, даст Бог, еще многому научат.
Персональная благодарность:
Алексею Мельникову – за то самое йоко-гери с подшагом, которое он продемонстрировал мне в июне 1991 года на пятом этаже общежития по улице Манчестерской, дом два. Именно совершенство этого движения побудило меня пойти заниматься воинским искусством в ту самую Школу.
Николаю Трушель – за многолетнюю дружбу, обучение азам дзюдо, а также за ту «мистическую» атмосферу, которая всегда сопровождала наше общение. Такой друг случается в жизни, пожалуй, только один раз.
Наталье Трушель – за образ прекрасной дамы для Коляныча.
Валерию Боровкову – за создание Школы и обучение автора воинскому искусству.
Александру Кожедубу – за сохраненное «сокрытым в листве» Знание.
Андрею Нечаеву – за преподанную мне систему работы с оружием, а также за его вечный скепсис. Как ни странно, этот скепсис оказался оправданным.
Александру Буркову – за великолепные тренировки на силовую выносливость и за «генератор идей».
Владимиру Грибкову – за нестандартную технику бокса.
Андрею Бигильдинскому и Алексею Демьяненко – за новое начало и увесистые тумаки.
Спасибо. Эта книга посвящена всем вам.
Музыка речи. Взлетевший зал.
Прозренье всегда внезапно;
Азартно блеснули твои глаза:
Я «За!», если будет завтра.
Пролог
На замок падал огненный дождь. Сотни пылающих снарядов исчертили дымными следами мрачное, сизое небо. Они летели и летели, разбиваясь о мощные стены, дробясь о мостовые, расплескиваясь жидким пламенем на крышах домов. Замок исходил жирным дымом. Пожары пылали повсюду. Казалось, внутри не могло остаться ничего живого. Еще один, решительный натиск – и с сопротивлением защитников будет покончено. А значит, армия осаждающих сможет наконец вырваться на лежащую позади замка равнину…
Но замок держался. Как воин, оставшийся в одиночестве против множества врагов и решивший умереть, но не сдаваться. Упершись могучими плечами стен в отроги гор, он перегородил путь к сердцу королевства. Несокрушимые кубы башен извергали из бойниц нескончаемый поток смерти. Стрелы, камни, тяжелые копья. Штурм захлебнулся. За ним – еще один. И еще. Замок держалася. И дым пожаров над ним казался вызовом упорству наступавших…
А они были упорны. Огромная армия – не меньше двадцати тысяч человек [1] – скопилась в узкой долине перед воротами. Армия ощетинилась частоколом, огородилась высоким каменным валом и большими деревянными щитами, прикрывающими осадные машины. Пространство внутри вала покрывало множество палаток, поставленных ровными прямоугольниками. Армия раскинула вокруг щупы патрулей и разведывательных отрядов, установила на всех возможных путях подхода неприятельских сил крепкие заставы. Благо путей этих было немного.
1
Читатель, возможно, в курсе, что в древности подобная численность армии действительно считалась очень большой.
Она была осторожна, эта армия, никогда не терпевшая поражений. Ее солдаты знали, что не потерпят поражения и сейчас. Империя может проиграть битву. Но она не проигрывает войн…
Машины обстреливали замок, а солдаты готовились к новому штурму. Над лагерем осаждавших грозными тенями поднялись осадные башни. В нужный момент их придвинут к самым стенам, а таран сокрушит ворота. Это второй таран. Первый защитники ухитрились поджечь горючим маслом…
И вот настал день решающей атаки. Воины в полном вооружении выстраивались четкими квадратами. Машины перестали метать огонь и принялись обстреливать стены замка тяжелыми камнями. Замка, который держался. Пока…
«Пе-ре-мен требуют наши сердца-а!..» – орал магнитофон, включенный на полную громкость.
Глядя на раскачивающиеся за окном ветви тополей, я вдруг ощутил знакомое беспокойство. Что-то витало в воздухе. Что-то очень похожее на творческий порыв. В таких случаях нужно немедленно хватать его за хвост! Потому как хвост у творческого порыва очень верткий…
Надеясь успеть, я поспешно плюхнулся на стул перед мольбертом и, схватив пару кисточек, окинул взглядом фронт работ. До завершения еще далеко. Но порыв, судя по всему, я все же не упустил. Ага! Вот оно!
Закат пылал как доменная печь…
Закат пылал как доменная печь. Облака, словно фонтаны раскаленного газа, вихрились над горизонтом. Солнце – оплавленный кусок металла – величественно рушилось в океан. Силуэты воинов казались совершенно черными на фоне яркого неба. Двумя колоннами, по колено в воде, увешанные оружием люди шли к багровеющему горизонту. И нигде не было видно берега…
Потом угол зрения изменился. Казалось, меня понесло над самой водой вдоль бесшумно двигающейся колонны. Немые волны разбивались о крепкие ноги идущих. Глаза воинов, скрытые личинами тяжелых стальных шлемов, смотрели прямо вперед…
Чудилось, что передо мной не живые существа, а бездушные боевые машины. В их движениях не было и следа эмоций. Шли мерно и неумолимо. Тяжко колыхались конские гривы на шлемах. Острия копий царапали небо. Стали видны блики солнца на доспехах и наборных, пластинчатых поясах. Многие не носили панцирей, и лучи заката выхватывали из мрака теней очертания могучих мышц. «Греки?»
Голова колонны приблизилась. Ее возглавлял воин, фигура которого излучала мощь. «Вождь», – решил я. Мой невесомый полет продолжался, и я уже почти поравнялся с вождем, как вдруг…