Чтение онлайн

Последние дни в городе Иликтинск выдались на удивление спокойными. То ли запоздалое 'бабье лето' было тому причиной, то ли просто случайный подарок местной погоды. Небо оставалось чистым, почти безоблачным, и солнце светило каждый день, хоть уже и не грело. Зато на душе было значительно веселее. Я гулял по улицам, которые больше не казались мне страшными и гнетущими. Полное отсутствие людей даже стало вызывать у меня какое-то умиротворение. Я начал удивляться тому, как же я жил столько лет, окружённый постоянным шумом, гомоном и толчеёй? Ведь это невыносимо. И мне предстоит вернуться в это шумное царство человеческого муравейника? И я туда рвусь? Да. Рвусь подальше от опасных аномалий. А сам спокойно хожу среди этих аномалий, и чувствую себя превосходно. С ними можно мириться. Главное — знать, где они.

Рассматривая редких зверушек, готовящихся к зиме, я шествовал по знакомой улице походкой хозяина. По пути, аккуратно обходил клубящиеся аномальные фантомы, теперь уже хорошо различимые в холодном осеннем воздухе, приветствовал старого шамана, заглядывал на подстанцию, проведать Лилу. В общем, вёл себя как бывалый старожил, обитавший здесь с самого рождения.

Единственной неприятностью, случившейся в те дни, оказалась смерть Никанорова. После того, как я привёл Лилу, мы с ним пообщались всего три раза. И с каждым разом, разговор был всё короче и короче.

— Я видел огромного мамонта. Бивни в три моих роста, — сказал альма во время нашей встречи. — Не знал, что здесь водятся мамонты. Хотел отпугнуть, но куда там. Такую-то громилу.

— Это я его привёл, — ответил я, поняв, о чём он бредит. — Теперь этот мамонт будет жить неподалёку и прогонять дикое зверьё вместо Вас. А Вы отдыхайте. И больше не тратьте свои силы.

— Выходит, что я вам больше не нужен, — равнодушно произнёс старик.

— Неправда. Я хочу, чтобы Вы жили как можно дольше. Вы оказали нам колоссальную помощь, и мы Вам очень благодарны. И я и Райли. Мы не хотим с Вами расставаться.

Он попытался рассмеяться, но его смех перешёл в кашель.

— Как же мне повезло, — наконец смог он выговорить. — Что под конец своей никчёмной жизни я встретил вас.

— Ваша жизнь не никчёмная. Вы — герой!

— Геро-ой… Кверху дырой. Хе-хе-кххе! Вот я и заслужил признательность. Но не от детей, не от внуков, а от чужого… От чужого человека.

— Ваши родственники наверняка Вас помнят и любят. Просто они считают Вас погибшим…

— Да, ты прав. Наверное, они обо мне вспоминают. Как и я о них. Надеюсь, что всё у них будет хорошо.

— Не сомневайтесь в этом. У такого прекрасного человека и потомство остаётся прекрасное.

— Хороший ты парень, Писатель. И девку ты себе хорошую нашёл. Вы с ней отличная пара.

— Отдыхайте, Аверьян Васильевич. Я зайду к Вам позже. Обещаю, — смутившись от его слов, я поспешил уйти.

Дело в том, что альма, не ведая того, резанул по больному. Каждый раз, ожидая вызова Элекена, я скрипел зубами, и даже надеялся, что меня просто пристрелят как собаку. Это было лучшим выходом, нежели возвращение в мир, где нет Райли. Как только подобные мысли меня посещали, их тут же вытеснял страх смерти, и я гнал прочь дурацкую идею броситься грудью на амбразуру. Скорее всего позитивный диалог с Элекеном вряд ли получится. Но, раз так, у меня всегда есть возможность успеть залечь на дно, где сумеречники меня не достанут. Долгая, мучительная смерть от зимних холодов, конечно же пугала меня не меньше быстрой и лёгкой смерти от энергетической пули. Но зато я немного оттянул бы время своей кончины, и провёл бы его вместе со своей любимой. На этом решении я тогда и остановился, в душе распрощавшись с родным миром навсегда. Я не верил, что вернусь домой. Да и особо не хотел возвращаться. Тенебрариум стал моим новым домом.

Старый альма умер через день после вышеописанной беседы. Впрочем, слово 'умер' как-то не вяжется с произошедшим. Правильнее сказать: 'растаял', 'растворился', 'иссяк'. Его иллюзорный мирок, сузившийся до полутора квадратных метров, во время нашего последнего разговора, стал чёрно-белым, и пестрел помехами, как изображение старого телевизора. В прошлый раз умирающий старец просто бредил, но теперь, перед самым концом своего существования, его разум ненадолго прояснился.

— Как Вы? — задал я дежурный вопрос.

— Писатель. Послушай меня, — вместо ответа произнёс он. — Обязательно приди сюда завтра. Забери идола. Отнеси его к себе. Закопай под домом. Хорошо?

— А как же Вы без него?

— Ты сделаешь это, Писатель?

— Сделаю.

— Вот и молодец… Суеверия, конечно же, не дадут вам гарантию… Кхех! Но мало ли. Он будет помогать вам. Он принесёт вам счастье. Это всё, что я могу оставить вам в наследство.

— Спасибо Вам, Аверьян Васильевич.

На следующий день, шамана в квартире не оказалось. Вместо его иллюзии меня встретила заброшенная, обшарпанная комната. Вроде бы и готовился я к этому морально, а всё равно, на душе кошки заскреблись. Понял, что старика больше с нами нет.

Выполняя его последнюю просьбу, я забрал идола, отнёс к дому, и закопал под фундаментом. Райли удивилась этому. Узнав, что альмы не стало, она ничего не ответила, и, кажется, отнеслась к его последней воле спокойно. Она не верила в удачу, приносимую закопанным идолом, но, вместе с этим, он ничем ей не мешал.

Мне было жаль Никанорова. Глядя на его судьбу становится грешно жаловаться на собственную. Я даже представить себе не могу, как жил бы, окажись на его месте. Скорее всего, просто сошёл бы с ума, как его соседи по району. А он сохранил свой рассудок до самого конца. Действительно, героический был мужик. Необычайной воли. Тот яркий пример, когда человеческая природа внутри настолько сильна, что не сдаётся и не выветривается до последнего вздоха. Вот на кого нужно равняться.

За исключением этого печального события, никаких неприятностей с нами уже не случалось. Мне больше не снились ночные кошмары. И никакие потусторонние видения меня не преследовали. Я даже забыл, что несу в себе Хо. Оно ни коим образом не проявляло себя, что позволило моему душевному равновесию восстановиться. Никаких бессознательных всплесков агрессии в моём поведении более не наблюдалось, чему я был несказанно рад. Всё-таки эта чуждая и неуправляемая ярость сильно меня пугала. При выборе между доктором Джекилом и мистером Хайдом, я однозначно предпочитал первый вариант. Перспективы овладения сверхспособностями отнюдь не казались мне привлекательными. Путь, который когда-то выбрал мой куратор Элекен, прельщал меня меньше всего. Поэтому, даже слившись с Хо, я всё ещё продолжаю оставаться человеком. В то время как он превратился вообще непонятно в кого.

Лишь пожив в Тенебрариуме, я начал сполна осознавать, что такое жизнь. Там, за его пределами, я не понимал, зачем живу и какая у меня цель. Бессмысленные дни, похожие друг на друга, бессмысленная работа, даже радости и горести бессмысленные. Для чего всё это? Наверняка многие люди сталкиваются с этим же вопросом. Кто-то из них ударяется в религию, кто-то пускается во все тяжкие, кто-то пытается раствориться в собственных детях, надеясь найти в них своё продолжение. Ну а я почему-то решил, что моё призвание — писать книги. Даже в этом я не был уверен до конца. Но попробовать стоило. Тем более, что больше ничего я, в общем-то, не умею. Да мне и неинтересно. Благодаря этой попытке найти себя, я оказался здесь. Тенебрариум сильно деформировал моё прежнее сознание. И хоть деформация была болезненной, я благодарен ему за это. Ведь он помог мне научиться понимать то, чего я раньше не понимал. Главным моим открытием стало осознание простого и логичного факта. Прелесть жизни — это сама жизнь. Каждый прожитый день. Каждое случившееся событие. И самые маленькие радости, встречающиеся на нашем пути нужно принимать с величайшей благодарностью.