Чтение онлайн

Но я поторопился праздновать удачу дрессуры огромного мясника. Замешательство моей новой знакомой было временным явлением, и вскоре она опять попёрла на меня всей своей массой. Было заметно, что я её раздражаю. Она уже не так сильно хочет меня схватить, под гнётом своих опасений, касающихся критического удаления от гнезда. Но всё ещё пытается разобраться, что это за мелкая зверушка мечется у неё под ногами, мурлыкая и постоянно куда-то исчезая. Теперь она уже не пыталась бить меня лапами, не пыталась сверкать электричеством, а просто крутилась, надеясь получше меня рассмотреть. А я всё время убегал. Пару раз мы с ней так кружили на 360 градусов. Со стороны, возможно, это выглядело смешно, но я до конца отдавал себе отчёт в том, что веду игру со смертью.

Лила была молодой и любознательной самкой, поэтому, несмотря на свою злость и изматывающий голод, она начала испытывать растущее любопытство, как кошка, гоняющаяся за бабочкой. Но терпение её было не безграничным. Поэтому, чем дальше мы уходили, тем сильнее нарастало её раздражение. В бессильной досаде, она делала выпады куда-то наобум, порой, в совершенно противоположную от меня сторону. Я был слишком мелкой и слишком подвижной целью. Теперь я воочию убедился, насколько критично для мясника отсутствие одного глаза.

Наша затянувшаяся игра в 'Кошки-мышки' продолжалась, кажется, бесконечно. Лила то отступала назад, то прорывалась за мной дальше. То впадала в бешенство, то успокаивалась и отмахивалась от меня, как от назойливой мухи. Ей всё сильнее это надоедало. Ну а я начал уставать. Из-за усталости стал делать ошибки, в результате которых пару раз едва не расстался с жизнью. Но, всякий раз, быстро стряхнув с себя шок, я вновь и вновь, подражая Водзорду, продолжал говорить с Лилой ласковым, вкрадчивым тоном. А сам поглядывал на солнце, неуклонно спускающееся всё ниже и ниже. Сколько осталось до наступления сумерек? Час? Два? Максимум три. А проклятая улица всё не заканчивается. И мясничиха идёт за мной всё с большей неохотой. Приходится постоянно кидать в неё палки и камни, что, согласитесь, как-то не вяжется с добрым сюсюканьем, которое всякий раз следует за этой грубостью. Впрочем, кирпичи и, тем более, палки, для толстокожего гиганта всё равно что бумажки, летящие из плевательной трубки. Лила их почти не чувствует.

Пройдя в этих муках ещё метров сто, я понял, что сдаюсь. Солнце каснулось крыш. До начала сумерек остались считанные минуты. Чудовище, которое я с таким трудом и риском для жизни вёл за собой, уже почти не реагировало на меня, отворачиваясь в сторону гнезда, оставшегося далеко позади. Эх, а как же хорошо и удачно всё начиналось!

Когда Лила окончательно отвернулась и медленно потопала назад, я беспомощно кинул в неё последний кирпич, тихонько выругался и повернул в противоположную сторону. Завтра я опять приду к гнезду, пораньше, и тогда уже сделаю всё как надо. Доведу начатое дело до конца. Чёрт, как же обидно!

Вдвойне досадно мне стало, когда я увидел, что до перекрёстка осталось пройти всего один дом. Всего один чёртов дом! Мы с Лилой прошли их, наверное, с десяток! Остался всего один, и я не довёл её… Проклятье.

Хотел было вернуться и ещё раз попробовать раздразнить Лилу, но уже понял, почувствовал всем своим естеством, что нельзя. Я слишком измотан. Это будет стопроцентная смерть.

Так глубоко я был погружён в свою печаль, что совершенно забыл об опасности, подстерегавшей меня на перекрёстке. Буквально нос к носу я столкнулся со стаей экрофлониксов. Почуяв меня ещё издали, они неторопливо поднимались по наклону, совершенно не обращая внимание на энергетический заслон альмы. Эта наглость могла означать лишь одно. Шаман больше не сдерживал их.

Однако, экрофлониксы всё ещё помнили о нём, поэтому не спешили, издали поглядывая на его жидлище. Возможно, альма продолжал держать оборону, но силы его истощились настолько, что уже не могли отпугнуть взрослых хищников, чьи длинные, зловещие тени причудливо дёргались в медных отблесках последних лучей заходящего солнца.

Что делать? Бежать до дома? Я не успею преодолеть и половины пути. Бежать в дом альмы? А где гарантия, что он меня защитит? Если его щит больше не работает, я окажусь в ловушке, из которой экрофлониксы меня уже не выпустят. Вот это я попал. Вновь моя самонадеянность завела меня в капкан. Но я почему-то об этом совсем не жалел. Я слишком устал.

Единственным здравым решением я посчитал отступление обратно, за угол крайнего дома. Там, дворами, можно было отойти подальше — к ДК, и сделать крюк через половину района. Авось, успею до темноты… Какой там! Только лишь я добежал до угла, как увиденное заставило меня затормозить на месте. Навстречу мне двигалась Лила. Ловушка захлопнулась. Спереди мясник, сзади — экрофлониксы. Вот и конец… Мачете выпало у меня из руки. Я посмотрел, на приближающуюся махину, а затем обернулся назад — оттуда надвигались крупные голенастые фигуры, распахивающие звездообразные пасти. Капкан захлопывался. Но Лила не видела экрофлониксов, а экрофлониксы не видели Лилу. Пятясь от угла, я видел и тех, и другую. Когда расстояние между нами оказалось примерно одинаковым, экрофлониксы дружно взвыли, и бросились ко мне. В этот же самый момент, из-за угла вышла исполинская мясничиха, поворачивающая к ним свою чудовищную голову. От неожиданности, все монстры разом остановились. Нас разделяло, наверное, чуть больше десяти метров. Экрофлониксы поднялись на задние лапы, дружно завыв, как пожарные сирены. С другой стороны — пронзительно заорала мясничиха, тягаясь с тепловозным гудком. Звуковые волны от их голосов, схлестнувшись, оглушили меня. Затем, Лила пошла в атаку. Прямо в мою сторону. Убегать куда-либо было бесполезно. Я бы не успел. Сердце оборвалось, замерло и продолжило свой учащённый ритм лишь когда титаническая фигура, сотрясая землю, прошла мимо, едва не задев своей когтистой лапищей. Я проскочил буквально у неё под мышкой. Она прошла настолько близко от меня, что мне даже запомнились трещинки, расходившиеся по асфальту вокруг её тяжеленных ног.

А потом закипела битва. Забывшие о страхе экрофлониксы до последнего рассчитывали на своё преимущество. Их действительно было очень много. И даже Лила откровенно рисковала, связываясь с этой оравой. Но видимо она поняла, что назад, в гнездо, ей пути уже нет. Здесь же, в чужом, незнакомом районе, её ждала пища.

От удара лапой, ближайший экрофлоникс улетел метров на двадцать. Перелетев через забор и ударившись об стену сгоревшего дома, он свалился вниз и затих где-то среди горелых обломков. Другой экрофлоникс набросился на мясника, попытавшись вцепиться врагу в открытый живот, но Лила легко перехватила его и с хрустом разодрала на две части, облившись горячей, дымящейся кровью. Запах свежего мяса окончательно свёл с ума шагающую каланчу. Тяжело разгоняясь, она врезалась в самую гущу хищников, расшвыряв их как кегли. Сначала экрофлониксы пытались контратаковать, повисая на её боках и лапах. Прочная, толстенная кожа Лилы оттягивалась их цепкими челюстями, но не рвалась. Срывая нападавших, как пиявок, она методично крушила их кости, рвала когтями и клювом, топтала ногами. Поняв, что перевес на её стороне, противники отступили обратно к подстанции. Мясничиха последовала за ними.

Я волновался, как бы она не упала с крутого склона, возле лестницы. И не напрасно. Лила действительно шлёпнулась, но, к счастью, удачно. С грохотом упав на задницу, она съехала по грязному, скользкому склону вниз, после чего, довольно быстро поднялась.

К тому моменту, экрофлониксы успели перегруппироваться. Из леса к ним подтягивались дополнительные силы. Твари кишели вокруг руин, как тараканы. Сосчитать их было непросто. Однако, Лилу это не пугало. Ломая кусты, она шла к ним напролом. Встреча состоялась на том самом месте, где когда-то нам самим довелось сражаться с экрофлониксами. Полчища хищников, окружив гиганта, разом набросились на него со всех сторон, надеясь завалить количеством. Им бы это несомненно удалось, но у мясничихи остался последний козырь в рукаве. Она вскинула лапы и между ними затрещал мощный электрический разряд. Прежде чем ближайшие экрофлониксы успели совершить свой прыжок, Лила согнулась, уперев передние конечности в землю. Всё электричество, накопленное в ней, высвободилось наружу невидимой волной. И я увидел, как атакующие, остановившись, одновременно попадали с ног. От некоторых тел вскоре начал подниматься лёгкий дымок. Торжествуя победу, Лила разразилась громогласным рёвом, и пошла дальше, в сторону развалин. Мунгаштары, наблюдавшие эту бойню издали, трусливо прыснули обратно в лес. Экрофлониксы покрупнее, избежавшие смертельного электрошока из-за своего удаления, кучкуясь группами, продолжали маневрировать.

Смотреть дальше за развитием событий я уже не стал, и, подобрав оружие, поспешил домой. Лила лютовала ещё около тридцати минут. Её утробные вопли слышались издалека. Я различал их даже когда уже оказался дома. И воспринимал эту жуткую симфонию, как торжественные фанфары в свою честь. Сил моих хватило лишь на то, чтобы доползти до кровати и упасть на неё. Так сильно я был измотан длительным нервным перенапряжением.

— Спишь? — меня растолкала счастливая Райли.

Прежде чем я успел протереть глаза, она сунула мне под нос тушку ригвила.