Чтение онлайн

Оставалось самое сложное — сделать так, чтобы в момент награждения в зале находился отец.

Ян-Эрик сидел за столом на кухне и ел хлеб с колбасой.

— Ешь, чтобы расти хорошенько. Возьми еще хлеба, вон там, в хлебнице.

Герда стояла у стола и готовила на завтра котлеты. Она разбила яйцо о край металлической миски и начала вымешивать фарш, как всегда напевая какую-то незнакомую Яну-Эрику мелодию. Сам он был целиком поглощен своей проблемой и ни о чем другом думать не мог.

— А где твоя сестра? Может, она тоже хочет съесть бутерброд, как ты думаешь?

— Она наверняка в своей комнате.

— А вот и нет!

Из-за дровяной печки, которой больше не пользовались, появилась рука, следом показалась сама Анника.

— Ах, вот ты где! А я тебя не видела.

Герда долго смеялась, словно произошло что-то невероятно веселое. Хотя Анника часто пряталась за печкой, у нее там был «домик».

— Я так и знала!

Ян-Эрик улыбнулся Герде. Удивительно, она находит смешным то, что ничего больше не смешит. И ему, и Аннике нравилось бывать на кухне. Отчасти потому, что кухня находилась далеко от кабинета отца и здесь можно было говорить в полный голос. Но еще и потому, что с Гердой было спокойно и надежно. Но только когда рядом не было других взрослых. При появлении мамы или папы она резко менялась и смеялась так же мало, как и остальные обитатели их дома.

В дверь позвонили. Три коротких сигнала. Открывать должна Герда, но сейчас ее руки испачканы фаршем.

— Анника, открой, пожалуйста.

Анника вышла через кухонную дверь в прихожую. Ян-Эрик сразу понял, кто пришел, и его надежда мигом погасла. Наступит ночь, прежде чем у него появится шанс спросить о чем-нибудь у отца.

Анника бегом вернулась в кухню и забралась за печку. В следующее мгновение в дверях показался Торгни Веннберг в пальто и со шляпой в руке.

— Здравствуйте, у вас, как всегда, дым коромыслом! Какие деликатесы на этот раз?

— Всего лишь котлеты. Я доложу, что вы пришли.

Герда направилась к мойке, чтобы вымыть липкие руки.

— Нет-нет, не прерывайтесь, я могу и сам постучать. — И Торгни Веннберг ушел.

Ян-Эрик поразился, что чужой человек, который даже не живет вместе с ними, может делать то, что не позволено никому в этом доме. Стучаться к отцу, когда тот работает, было немыслимо. Но в следующую секунду Ян-Эрик сообразил, что это шанс — сейчас дверь откроется, пусть и не для него.

Что есть мочи он помчался через весь дом, чтобы успеть. Торгни Веннберг как раз подошел к дверям.

— Да.

Голос из закрытого кабинета.

Торгни открыл дверь и вошел. Прокравшись следом, Ян-Эрик застыл на пороге.

— А, это ты, Торгни, явился мне мешать.

— Ну да, я подумал, что во вторник вечером тебе не помешает немного свежего вдохновения.

Улыбки и пожатие рук.

— Ян-Эрик, ты что-то хотел?

— Да, я только хотел спросить.

— Тебе придется подождать, видишь, у меня гость. Спроси у мамы или Герды.

И дверь снова закрылась.

Он сел в кресло в гостиной. Оттуда была хорошо видна дверь в кабинет. Ян-Эрик просидел так два часа. Два раза мимо проходила мать, и два раза она спрашивала его, что он делает. «Ничего», — отвечал он, и она смотрела на него так, будто он ей лжет. Подошло время ложиться спать, но дверь так и не открылась. Если отец не придет, все будет испорчено. А у него наконец появился повод для гордости! На лестнице раздались шаги, мать спускалась в гостиную уже в четвертый раз. На этот раз молча. Подойдя к книжным полкам, она стала водить пальцем по корешкам, словно искала какую-то книгу. Стоя к Яну-Эрику спиной, она вдруг спросила:

— Что сказал папа — он завтра придет?

— Нет, я говорил ему недели три назад, но он тогда ничего не ответил.

— Сколько ты собираешься здесь сидеть?

— Я просто думаю. У меня в пятницу экзамен по географии, и я готовлюсь.

Мать оглянулась:

— А где учебник?

Он почувствовал, что краснеет.

— Я почти все помню наизусть. Я повторяю европейские столицы.

Ни о чем больше не спросив, она вышла. И Ян-Эрик заметил, что никакой книги она не взяла.

Прошел еще час. Настенные часы негромко считали минуты, и от их мерного стука он задремал. Проснулся он оттого, что кто-то тянул его за руку. Перед ним стояла заплаканная Анника в ночной рубашке.

— Пойдем, с мамой что-то не так!

Ян-Эрик бросил взгляд на по-прежнему закрытую дверь.

— Скорей!

Несмотря на испуг, сестра говорила шепотом, и он поспешил за ней через гостиную к лестнице.

Мама в халате лежала на полу спальни лицом вниз. Яну-Эрику стало страшно. Анника больше не сдерживала плач и громко всхлипывала, а он быстро подошел к матери и встал рядом с ней на колени. Дергал ее за руку, пытался убрать волосы с ее лица.

«Мама, мама, проснись, мама! Скажи, что случилось? Мама, скажи, что с тобой!» Она не шевелилась. Ее рука была мягкой и безвольной. Ян-Эрик заплакал. Он приблизил нос к губам матери, но кислого запаха вина не почувствовал. Это что-то другое.

— Мама, пожалуйста, проснись!

Отпустив ее руку, он закрыл лицо ладонями.

— Надо позвать папу.

Он уже собрался подняться и побежать за отцом, когда мать открыла глаза. Пошевелилась немного, посмотрела сначала на сына, потом на Аннику.

— Анника, будь добра, принеси мне стакан воды. Анника поспешно вышла из комнаты. Мать села.

Она вдруг стала такой, как всегда, — будто это не она только что лежала на полу как мертвая.

— Значит, я тебе все-таки не совсем безразлична. Ян-Эрик замер. Сначала он не понял, что она имеет в виду, он просто сидел не шевелясь. По его щеке медленно текла слеза.

Мать встала, но он не мог двинуться с места. Он следил за ней взглядом, она подошла своей кровати и опустилась на нее.

— Что ты имеешь в виду? — выдавил он наконец.

— Ты же так хочешь, чтобы завтра пришел именно папа. А меня даже не спросил.

— Но я хочу, чтобы ты тоже пришла! Я же говорил тебе! Я тебя тоже спрашивал!

— Ты точно хочешь, чтобы я пришла?

Слезы снова полились из его глаз.

— Конечно, очень хочу!

Она вдруг закрыла лицо руками, и плечи ее задрожали, как будто от рыданий. Слезы у Яна-Эрика тут же высохли, он поднялся, подошел к матери и коснулся ее руки: