Тень якудзы
Шрифт:
Стас медленно вложил меч в ножны.
Мир постепенно терял прозрачность и снова становился трехмерным. В теле ощущалась приятная легкость — и это было хорошо. Еще бы несколько секунд — и древняя техника тайдзюцусосоку, позволяющая Воину Ночи передвигаться подобно ветру, выпила бы из него все жизненные силы. А тут еще меч щедро поделился с новым хозяином Силой, отнятой у убитых…
Но это было еще не все.
Задняя дверь «мерседеса» открылась. Из машины вышел человек.
Он был сед, худ, хорошо одет и благообразен с виду. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим, но глаза из-под седых бровей сияли силой, волей и энергией, которым позавидовал бы двадцатилетний джигит.
Но человек был не просто хорошо сохранившимся аксакалом. Стас сразу оценил мягкость движения стопы с носка на пятку, легкость, плавность и одновременно силу, с которой человек захлопнул дверь машины, расфокусированный взгляд черных глаз, смотрящих сквозь него и в то же время фиксирующих любое движение в пределах видимости…
Человек выпрямился и медленно развел руки, показав Стасу пустые ладони. И усмехнулся. Наверное, так бы могла усмехнуться змея, если б обладала способностью к мимике.
«Что-то больно часто за последнее время мне стали предлагать драки с летальным исходом, — подумал Стас. — Шустрый дедуля. Может, просто зарубить его на фиг?»
Меч за спиной Стаса ничего не имел против. От него шла почти ощутимая волна умиротворения и готовности подчиниться воле хозяина. Но тут Стасу стало интересно.
В японской Школе ниндзя отрабатывали только японские техники уничтожения противника. Обо всех остальных говорили с легким презрением, и их изучение ограничивалось лишь общим ознакомлением с основными принципами. Учителя забывали или просто игнорировали очевидный исторический факт, что боевые искусства пришли в Японию из Китая, а в Китай — из Индии, и что даже основатель легендарного монастыря Шаолинь был индусом по происхождению. Но история — историей, а факты — фактами. В Японии неяпонские стили игнорировались, как, впрочем, в той или иной степени игнорировалось все неяпонское вообще.
Тем не менее, Стас понял, что седой боевик не один год посвятил какому-то из стилей кунг-фу. Его движения подчинялись принципу «быстро, но плавно», в то время как японские мастера тяготели больше к «быстро и резко».
«Ну что ж, посмотрим, чье кунг-фу лучше», — подумал Стас, бросаясь в атаку.
Его план был прост и безыскусен — поскольку весил он как минимум вдвое больше противника, то самым элементарным было снести кунгфуиста массой, срубить одним сокрушающим ударом, раздробив в кашу лицо и вогнав в мозг обломки его собственных лицевых костей.
Седой кунгфуист не двигался, стоя неподвижно около своего «мерседеса», словно приговоренный к расстрелу у стенки.
«А где же знаменитые звериные стойки?» — промелькнула мысль в голове Стаса.
Лишние мысли во время атаки — плохое подспорье для бойца. Но Стас не придал этому значения. Цель казалась несложной и до крайности бестолковой. Стоять столбом, когда на тебя несется стотридцатикиллограмовая машина?.. Хотя, что может помочь в такой ситуации? «Может, дедушка просто решил отойти в мир иной быстро и безболезненно?» — усмехнулся Стас про себя, посылая кулак в лицо противника.
Но, видимо, по поводу собственной кончины у «дедушки» имелись свои соображения.
За долю секунды до смертельного контакта с набитой, мозолистой «рабочей» поверхностью Стасова кулака лицо седого боевика сместилось вправо с линии атаки.
Кулак Стаса врезался в бронированное стекло дверцы автомобиля. От страшного удара по стеклу пошла па утинка мелких трещин. С кулака, словно срезанные бритвой, слетели набитые мозоли. На стекле «мерседеса» осталось кровавое пятно, но боли Стас не почувствовал. Ее заглушила другая, гораздо более сильная боль, взорвавшая трицепс правой руки.
На миг у Стаса потемнело в глазах.
Стальные пальцы седого кунгфуиста намертво впились в плоть противника. У обычного человека давно бы был вырван неслабый кусок мяса, либо вообще оторвана рука. Но громадные мышцы Стаса не так-то просто было порвать.
Пересилив боль, Стас попытался свободной рукой смахнуть с себя костистые клещи — но не тут-то было. Оскалив зубы в боевом трансе, седой боевик висел на своем противнике, словно бультерьер. Его правая рука сухой змеей метнулась к Стасову горлу. Стас мощно отбил ее вниз. Сухие пальцы скользнули по его телу, разрывая рубашку на полосы, и впились в ребро.
Новая боль фейерверком взорвалась в левом боку, но Стас уже обрел контроль над собой. Перекрестив руки, он своими громадными ладонями накрыл сухие пальцы противника, терзающие его плоть, и раздавил, словно гигантских вшей. Послышался хруст костей. Изломанные фаланги пальцев противника еще глубже вошли в плоть Стаса — но это уже не имело значения.
Стас развел руки, отрывая пальцы противника от своего тела. Обезображенное боевым трансом лицо седого кунгфуиста приблизилось.
— Ты чего сюда приперся, Тигр-хан?! — взревел Стас.
В глазах кунгфуиста промелькнула мысль.
— Кровника искал, — прохрипел он. — И теперь еще одного нашел…
Внезапно Тигр-хан страшно взвыл и с неожиданной силой попытался вырваться из мертвой хватки Стаса…
Стас отвел голову назад и ударил в лицо противника лбом, расплющив ему нос. И когда тот потерял сознание и его сухопарое тело расслабилось, страшным рывком развел свои руки в стороны до предела.
Послышался треск рвущейся плоти. В левой руке Стаса осталась правая рука Тигр-хана, а в правой безвольным мешком повисло все остальное.
Стас бросил на землю разорванный труп врага — и невольно застонал. Его правая рука выше локтя распухала на глазах, жутко болело ребро, которое только что пытался вырвать его теперь уже мертвый враг, саднил и сильно кровоточил разбитый кулак.
— Довыеживался, — констатировал Стас. — Надо было сразу зарубить гада.
На секунду он закрыл глаза и усилием воли отключил нарастающую боль. Этому несложному приему преподаватели Школы учили своих адептов с первых дней тренировок.