Чтение онлайн

– Что ж ты будешь делать?

Я рассказал о "Макдоналдсе" и о припрятанной в номере бутылке виски.

– Шикарная программа!
– И, убедившись, что Эля застряла у игрального автомата, продолжила: - Я привыкла, что ты меня балуешь своим вниманием. Как бабе, мне это приятно. Но сегодня ты просто не спускаешь с меня глаз. Что произошло?

Вот как? Значит, я перестал себя контролировать. Однако хорош вопросик.

– Пытаюсь разгадать...

– Тайну мироздания, - подсказала Дженни.

К вечеру меня отвезли в гостиницу Дженни лихо развернула "понтиак" и с другой стороны бульвара послала мне прощальный взгляд.

В номере я уселся штудировать последнюю порцию "Л.А. таймс" Буквы сливались Вместо них я видел в кабине "понтиака" лицо Дженни, высвеченную отблеском уличного фонаря ее улыбку.

Хоть бы на секунду притормозила, змея!

В принципе мне было что вспомнить и даже возгордиться, ведь после длительного поста я, что называется, оказался на уровне, не подкачал... Но я знал, что все могу забыть, и эту ночь тоже, но никогда не забуду это мгновение: прощальный взгляд Дженни при отблеске уличного фонаря из кабины "понтиака". Судьба мне давала какой-то знак, смысл которого я не разобрал.

* * *

Два дня от нее ни слуху ни духу. Позвонила в среду, сказала, что к вечеру заедет.

Явилась в номер. Критически его оглядела. Потом так же критически меня.

– Ну, ты подумал, что я исчезла навсегда?

Я продумал много вариантов и такой тоже. И подготовил себя к любому. Ведь в жизни все бывает. Однако откровенничать не стал. Промолчал.

– Работа, Тони Замучена, закручена, задергана. Но не за-е...на. Для этого дела у меня времени до восьми вечера. Дальше надо забрать Элю. Моя лексика шокирует профессорскую нравственность?

Когда мы одевались, она вдруг начала смеяться:

– У тебя вид, как у студента, успешно сдавшего экзамены. Ужасно собой доволен.

Я посадил ее в машину. Она так же лихо развернула "понтиак" и с другой стороны бульвара помахала мне рукой из окна машины. Даже не взглянула. Знала, что я торчу на тротуаре и смотрю ей вслед.

* * *

При таком темпе я не успел сказать, что завтра уезжаю в Сан-Диего. Детективный поворот? Если бы... Обыкновенные трудовые будни. Последние из запланированных лекций. Первую я прочел отвратительно. Понадеялся на импровизацию, толком не вошел в роль. В середине как бы проснулся и заметил, что аудитория скучает. Никто ни хрена не понимает, о чем я талдычу. Быстренько перевел на академические рельсы, кое-как спас положение.

Жутко расстроился. За ужином (по американской традиции после лекции знаменитость полагается кормить - хоть плачь, но ешь) университетские коллеги меня успокаивали, дескать, нашим студентам нужно чего-нибудь попроще, они привыкли к академическому стилю, вон как вас слушали в конце. (Подтекст: зря вы выдрючивались!) А я привык, что меня слушают с начала и до конца! Словом, я выпал в осадок и, оказавшись в гостинице, поддал, залег спать, в Лос-Анджелес не позвонил.

Вторая лекция собрала большой зал. Ждали провала? Я бросил вызов, специально начав с громоздкой цитаты из Мишле: "Роль его с тех пор была простая и сильная. Он стал крупной помехой для тех, кого он покинул. Деловые и партийные люди, они при каждой попытке делать компромисс между принципами и интересами, между правом и обстоятельствами встречали преграду, которую им ставил Робеспьер, именно - абстрактное, абсолютное право; против их ублюдочных англо-французских, мнимоконституционных решений он выдвигал не специально французские, но общие, универсальные, вытекающие из "Общественного договора" теории, законодательный идеал Руссо и Мабли", - и как бы сам перевоплотился в Робеспьера:

– В Революции заходят далеко тогда, когда не знают, куда идут.

Через час мне аплодировали стоя. Клянусь, в этом не было моей заслуги, я просто хорошо сыграл Неподкупного. Максимильен на моем месте повел бы аудиторию на штурм. Чего? В данном случае - студенческой столовой. На большее революционного пыла у публики не хватило бы, нынче не те времена.

Ладно, все это лирика. Главное, что совершенно неожиданно детективный сюжет высунул свой нос, - мы буквально столкнулись носами.

Поясню. Утром, после вчерашнего провала, я был в плачевном состоянии и мечтал тихо побродить по городу. Но пока я отмокал в ванной и приводил себя в порядок, приехали из университета залечивать мои раны. Как? Естественно, обедом в ресторане. Мои протесты пропускались мимо ушей: хоть умри, но обедай - такова традиция (и деньги на представительство отпущены). Коллег интересовало только, какой ресторан я предпочитаю.

– Русский, - сказал я по наитию.

Мы оказались единственными посетителями. Ученые мужи гуляли по меню. Я заказал харчо, и этот грузинский супчик (ностальгический привет московским шашлычным) весьма мило прошел. Далее я вынужден был укрыться в туалете (извините, подействовали вчерашние излишества) и при выходе столкнулся нос к носу с человеком, который пробурчал дежурную русскую фразу по поводу моей матери. Я ответил. Человек опешил. Никак, видимо, не предполагал, что гость из интеллигентной американской компании ботает по фене. Мы разговорились. Хозяин ресторана (именно с ним мы чуть не разбили друг другу носы - колоритный тип, сбежал в Америку прямо с лесоповала, впрочем, возможно, я ошибаюсь) поведал, что в Сан-Диего удается загребать башли. Я похвалил харчо. Польщенный хозяин сказал, что постепенно обрастает постоянной клиентурой.

– Разве в городе много русских?

– И сколько! Недаром Кабанчик предлагал мне продать ему ресторан.

Повторяю, я еще не очухался, не тянул на интеллектуальную беседу даже с дельфинами в акватории Сан-Диего, но тут словно выстрелил:

– Дима Кабанов?

На меня посмотрели очень внимательно.

– Небось, как обычно, обещал заплатить "кэшем", - продолжал я нейтральным голосом. Что касается экзаменующих взглядов, то ими в меня можно пулять с тем же успехом, как из дробовика в броненосец. Я человек старой закалки.

– У Кабанчика нала навалом, - вздохнул хозяин, - да я не лопух. Неделю назад мы с ним сидели там, за угловым столиком. И я себе врубил: если Кабанчик предлагает купить, значит, моей забегаловке кое-что светит.

Задавать наводящие вопросы я не рискнул. Ограничился философским:

– Все меняется в нашей жизни. В следующий раз вдруг согласитесь.

– Вдруг только пук, - обиделся хозяин.
– До следующего раза пахать и пахать. Кабанчик наведывается, как советский ОБХСС, по большим праздникам. К тому времени будет ясно: или я горю, или могу смело послать его на три буквы.

(Это мой эвфемизм. Хозяин три буквы произнес с четкой артикуляцией.)

Я поспешил перевести разговор на кулинарные темы. Иначе хозяин меня бы запомнил и мог бы при случае спросить у мистера Парнокопытного, что, мол, за три буквы (три карты, три карты, три карты!) - тобой интересовался и откуда он тебя знает? А вот это совсем не входило в мои планы.

Так я получил подтверждение, что наводка была верной, Кабан действительно пасется в Калифорнии. Более того, изредка наведывается по определенному адресу.