Чтение онлайн

— Темные делишки? — в каком-то отупении повторил Ханс-Петер.

— Один из моих коллег следил за ней — если понимаете, о чем я. Ханс Нэстман. Хороший старый полицейский. К сожалению, уже покойный. Рак. Чума нашего времени.

Ханс-Петер безотрывно смотрел на Ягландера. Тело сделалось будто из мокрого песка — все отяжелело и словно просело.

— Что она, по-вашему, сделала? — бесцветным голосом спросил он.

— Да уж, я бы с такой кровать делить не стал.

«Постель, — растерянно подумал Ханс-Петер. — Постель, а не кровать, идиот». Вслух он произнес:

— Но что она сделала?

— Вы уверены, что хотите знать?

— Да! — почти крикнул Ханс-Петер.

— Убила человека.

Утро было прохладным, в воздухе пахло осенью. Йилл отстегнула велосипед и ладонью смахнула капли с седла. Приближалась трудная для навигации пора — с утренними туманами. Многие не спешили входить в канал, а бросали якорь у Борнхувуда в ожидании лучшей видимости. Кроме прочего, это означало, что лоцман вынужден был оставаться на судне долгие часы, хоть оно и находилось совсем рядом со шлюзом, где он мог бы сойти на берег и отправиться домой, чтобы успеть отдохнуть свои законные девять часов перед следующей сменой. Иногда служащим шлюза даже приходилось отправлять за лоцманом один из своих служебных катеров.

Йилл скатилась на велосипеде по склону и поехала по пешеходной дорожке вдоль воды. На часах было без четверти шесть. Вокруг ни души. Порой утром Йилл встречала компанию косуль, которые угощались в окрестных садах. Ничуть не пугаясь, они спокойно наблюдали за ней. Остальное время они обитали в лесу вокруг Рагнхильдсборга. Переезжая в этот район, Йилл даже не догадывалась, насколько дикая здесь природа. «Приятный сюрприз, — думала она теперь. — И город, и деревня сразу».

Она проехала мимо гавани с катерами справа и длинным лодочным гаражом из гофрированного железа слева. Чуть дальше, по левую руку, лежало заброшенное поле для гольфа. Этим дождливым летом оно большей частью пустовало. Неподалеку стояло и здание фабрики из желтого кирпича — здесь когда-то располагалось производство табачных изделий, затем редакция губернской газеты. Что же там теперь? Йилл не знала. Но двери «Овощной базы Ларссона» были открыты, внутри мельтешили люди. Они начинали работать еще раньше, чем Йилл. К тому же каждый божий день. Кому-то всегда хуже, чем тебе.

Распорядок работы Йилл непосвященному мог показаться довольно тяжелым. Но Йилл не хотела ничего менять. С нее хватит офисной жизни. Сегодня ей предстояло работать с шести до половины третьего, затем отдых до десяти вечера, пока не начнется долгая ночная смена, которая завершится в шесть утра. Потом сон дома, новая смена с половины третьего пополудни до десяти вечера. Но зато потом — три свободных дня, а через каждые пять недель — целых девять выходных подряд. Из такого маленького отпуска она только что вернулась.

Йилл энергично крутила педали, чтобы одолеть подъем перед мостом Мэларбрун, не слезая с велосипеда. Хорошая физическая форма требовала постоянных тренировок. Стоило Йилл оставить велосипед хотя бы на пару дней, как силы шли на убыль. Иногда она ходила в спортзал «Наутилус». Надо бы почаще — хотя бы три раза в неделю.

«Нужно взяться за ум», — думала Йилл. Вокруг все только и твердят о том, как важно тренироваться. Ее талия уже начала заплывать жирком, и это ее сильно раздражало. Она ведь всегда была стройной, но, бросив курить несколько лет назад, набрала восемь килограммов и теперь не особо надеялась от них избавиться.

Хотя лучше уж жир, чем рак. Так Йилл обычно говорила Берит, которая была заядлой курильщицей. Была? Йилл вдруг почувствовала, как ее захлестнула внезапная тоска по подруге. Она набрала воздуху в легкие и закричала в никуда:

— Берит! А ну-ка возвращайся, твою мать!

И тут же умолкла, застеснявшись своей выходки, нервно огляделась по сторонам. Нет, кажется, никто ее не слышал. В горле застрял ком, Йилл сердито откашлялась и сглотнула.

— Прекрати, — прошептала она. — Йилл, мать твою, прекрати.

Справа на мосту торчала старая шлюзовая башня, промах конструктора. Некоторые коллеги рассказывали, каково было работать в ней. Из-за движения по мосту башня вибрировала и тряслась так, что невозможно было налить больше половины чашки кофе, иначе все выплескивалось. А туалет находился в подвале.

Добравшись до вершины холма, Йилл перестала крутить педали и понеслась вниз по склону. Глаза слезились на ветру. За то время, что они с Тором путешествовали, жара спала. Коллеги, конечно, будут ее поддразнивать: никто не мог понять, почему она решила провести отпуск в Норвегии.

— За такие деньги можно было жариться на солнышке у теплого моря.

Но она не хотела теплого моря, ничуть.

Этим утром она проснулась с трудом. Домой она приехала сильно за полночь. Тор предложил остаться у него, чтобы не ехать слишком поздно на электричке. Йилл отказалась, понадеявшись успеть на последний поезд, — и успела. А вообще Йилл не очень любила ночные электрички. Старый и испещренный надписями поезд подъехал к станции Сёдертэлье около часа ночи. До дома Йилл добралась уже на такси.

Открыв калитку, Йилл вошла на территорию шлюза, ведя велосипед в руках. Хоть этим утром в шлюзе и не было судна, она уловила типичный запах дизеля, смазки и мазута. Йилл поднялась в лифте до вышки управления. Фред и Ниссе только что пришли. С ними она работала чаще всего. Ночная смена собиралась домой. Фред обнял Йилл, поздравил с возвращением.

— Хорошо съездила?

Йилл кивнула. В голове шумело от усталости.

— А вы?

— Отлично. Не видишь, как загорели? — Закатав рукав, он показал руку.

Ниссе положил ладони на плечи Йилл, окинув оценивающим взглядом:

— А ты вот — нет! Бледная как смерть. Что, место было не у окошка?

Йилл засмеялась.

Комната, в которой они работали, располагалась на самой верхотуре, и вид из нее открывался на оба конца канала. Посреди помещения стояли их рабочие столы, сдвинутые вместе. Три стены были почти полностью из тонированного стекла, четвертая представляла собой экраны и мониторы, отображавшие разные мосты. Йилл сняла рюкзак, подошла к горшкам, в которых росла ее хойя, потрогала землю. Отлично, влажная: кто-то присматривал за ней в отсутствие хозяйки.