Тень Аламута
Шрифт:
– Да взять же его, остолопы! – надрывался командир. – И меч! Меч мне верните!
Но стражники уже утратили свой боевой пыл. Оружие крикуна валялось под ногами Аршамбо – с таким же успехом оно могло висеть на луне. Против закаленного рыцаря шансов у гарнизонных вояк было мало.
– Что вы ждете?! Нападайте!
Аршамбо подобрал клинок с земли и взмахнул для пробы. Тяжело с двумя-то. Непривычно.
– Слышь, Гуго… – бросил он через плечо. – Как я атакую, ты беги.
– Но…
– Без разговоров! Это ловушка ассасинов. Ты должен предупредить магистра.
– Слушаюсь, сир.
Юноша сглотнул слюну. Второй раз ему предстало бежать, бросив хорошего человека в опасности. Но что еще делать? Ведь иначе в беде окажутся многие хорошие люди.
– Олухи вы, олухи! – объявил храмовник. – Аршамбо де Сент-Аман таких по дюжине на завтрак ест. Ну, кто первый?
Гуго бросился наутек. Видя это, рыцарь-растрепа вырвал меч у стоящего рядом солдата.
– Получай, ублюдок!
Обидеться на «ублюдка» Аршамбо не успел. Звон в висках охватил всё тело. Заскрежетала сталь. Меч растрепы скользнул по щеке и покатился по земле. Где-то закричала женщина.
Рукоять меча охватывали мертвые пальцы. Кровавая дорожка протянулась по камням. Растрепа рухнул на колени и завыл, прижимая культю к груди.
Чтобы вырваться из кольца, Аршамбо не хватило совсем немного: лишней пары рук или удвоенном быстроты. Стражники навалились на него толпой, подминая под себя.
За углом лжемонах подбросил на ладони финик. Первый из крестоносцев угодил в ловушку.
Примерно в это же время на другом конце города храмовнику Гундомару несказанно повезло: он поскользнулся на яблочной кожуре. Пока он ругался, пока отряхивал плащ, над его головой скрипнула ставня. Водопад помоев обрушился на то место, где Гундомар неминуемо бы оказался, продолжай он движение.
– Морду за такие штуки бить! – фальцетом возопил храмовник. – Эй, вы, хамы!
И осекся. На балконе стоял ангел с помойным ведром. Смугленькая востроглазая красотка с очаровательными ямочками на щеках. Согласно шариату, незнакомка одевалась просто возмутительно. С франкскими приличиями дела обстояли чуть лучше, но тоже неважно. Дева не носила пояса. А это, как известно, признак простолюдинки, сумасбродки или просто безумицы.
– Бог мой! – задрожал Гундомар. Усы его встопорщились, как у мартовского кота. – Неземное видение посетило меня. О чудо!
Жадный взгляд его опускался всё ниже. От копны иссиня-черных волос и смеющегося рта к смуглым грудям, выглядывающим из открытого лифа платья. От бесстыдно оголенного пупка к бедрам, соблазнительно сверкающим в разрезах юбки. Ниже. Еще ниже…
– Это же розмарин! Иисусе праведный! А вон мирт в горшочке… И рута. И золотой корень! Сударыня, я иду к вам.
Подхватив меч и плащ, Гундомар нырнул в дверь. Тут же из-за угла выскочил бородач в чалме и черном халате, судя по всему – сарацинский выкрест.
За ним шли стражники.
– Он там, клянусь Иисусом-богом! – воскликнул бородач. – Доколе, скажите, терпеть будем? Мерзавцы женам нашим докучают!
– Мы его арестуем, господин Абдукерим. Будьте покойны.
Зазвенело золото, переходя из рук в руки. Стражники ринулись в дом следом за храмовником.
В чайхане жизнь била ключом. Пылинки танцевали в столбе света, боясь коснуться грязи на полу и стенах. Над коврами стоял неумолчный гул голосин. Здесь ели и пили, продавали и покупали, играли в кости и воровали. Аромат гашиша мешался с запахами горячей лапши, майорана и базилика.
Тощий смуглый араб в выцветших шароварах подался вперед. Единственный глаз его округлился.
– Клянусь Аллахом, ты подменил кости. Эй, правоверные! Этот франк – жулик!
– Ты лжешь, Абдулла! И я докажу это!
Фразу Жоффруа закончил, уже стоя на ногах. При этом жаровня летела в лицо одноглазого, а в руке сверкал нож. Чайханщик бросился наперерез, но не успел. Получив пинок в пах, он обиженно булькнул и повалился на землю.
– Бей! Держи! – завопили посетители. – Христианского дьявола!
Жоффруа разбросал своих противников и прыгнул к выходу. Но уйти ему не удалось. Полог откинулся, и в чайхану ворвалась рябая рожа с вывернутыми ноздрями.
– Сюда, господа стражники! – заголосила рожа – Вот она, юдоль гашиша. А франк – первый гашишин!
Стоит ли упоминать, что рожа эта носила черный халат?
Завидев патруль, сир Пэйн де Мондидье со всех ног бросился ему навстречу.
– Стража! Стража! – отчаянно завопил он. – помогите!
Солдаты остановились.
– Что случилось, сир? – поинтересовался их командир. – От кого вы спасаетесь?
– Меня… клянусь флорентийским котом, это невозможно! Та женщина – моя теща. О, спасите меня!
Командир стражи презрительно усмехнулся:
– У нас нет причин вмешиваться. Разбирайтесь сами.
– О нет! Я погиб! – Пэйн рухнул на колени. – Арестуйте меня, господа. За что именно, я расскажу позже.
В глазах стражников промелькнул интерес.
– Вы храмовник? – спросил командир.
– Да, сир.
– В таком случае вас нам и надо. Следуйте за мной, сир. Вы арестованы.
– О благодарю, господа!
Когда храмовника увели, из переулка вышла дородная женщина в черной абайе. Никого не стесняясь, женщина принялась разоблачаться. Абайя полетела на землю, открывая черный халат, усы и кинжал. Воровато оглядевшись, ассасин побежал следом за стражниками.
Над домом у Собачьих Ворот с самого утра витало беспокойство. Ушли и не вернулись Мелисанда и Гуго де Пейн. Пропал брат Роланд. От Гундомара, Жоффруа и Аршамбо не было ни слуху ни духу.