Темп
Шрифт:
Болдырев. Какое распоряжение он отдавал по телефону относительно погрузки частей конструкций?
Груздев. Понятия не имею.
Болдырев. Какие там у вас происходили разговоры?
Груздев. Ты, товарищ Болдырев, не тот тон берешь.
Болдырев. Из квартиры Гончарова как раз в то время, как там пили, Касторкин отдал распоряжение сгрузить железные конструкции с восьмого пути. Понимаешь?
Груздев. Понятно… Я этого не слыхал.
Входит Максимка.
Максимка. Ой, буза! Ой, затерлась буза! Пьян, как царь-Давид!
Входит Касторкин.
Касторкин. Степан Семенович, извиняюсь, я немножко выпил… но в неслужебные часы.
Болдырев. Товарищ Касторкин, вы помните, что делали сегодня на квартире Гончарова?
Касторкин. Ничего не помню.
Болдырев. А если мы вам напомним?
Касторкин. Пожалуйста.
Болдырев. Вы, как начальник транспортного отдела, на запрос дежурного Комягнна. сделанный вам по телефону на квартиру Гончарова, распорядились подать состав с железными конструкциями на восьмой временный путь.
Касторкин. Да что вы, Степан Семенович! Смешно… Разве я с ума сошел?
Болдырев. Я повторяю: распорядились вы и обещали к полуночи приехать на место разгрузки.
Касторкин. Степан Семенович, вы это серьезно?
Болдырев. Не ради же шутки мы вызвали вас в третьем часу ночи, чорт побери!
Касторкин. Степан Семенович, нет… я же сам составил план… Восьмой путь завтра снимут. Там нельзя.
Болдырев. В том-то и дело, что нельзя.
Касторкин. Не понимаю! Ничего не понимаю!
Болдырев. Нет, гражданин Касторкин, я здесь предлагаю вам выбор: либо вы сейчас расскажете все откровенно, либо я немедленно передаю это дело в ГПУ.
Касторкин. Степан Семенович, разве так можно говорить? За что же меня сажать в ГПУ? Степан Семенович, нет, я не пьян, я все помню. Я никому не звонил. Это не я, Степан Семенович… Дорогой товарищ Лагутин, войдите в мое положение…
Болдырев. Вы даже сказали, что с Болдыревым все согласовано.
Касторкин. Я сказал? Я не сказал…
Максимка. Что вы не сказали?
Касторкин. Я сказал?.. Нет, я ничего никому не сказал. Я не говорил по телефону. Это ложь.
Болдырев. Вам два раза сказал Комягин, что утром путь разберут, и вы два раза повторили ему, что никто ничего не разберет. (Комягину.) Верно?
Комягин. Верно.
Касторкин. Я два раза тебе сказал?
Комягин. Два раза сказали.
Болдырев. Тогда Комягин отдал распоряжение направить состав на восьмой…
Касторкин. На восьмой?
Болдырев. На восьмой. Но он позвонил (указывает на Максимку) заведующему бюро рационализации и сказал ему, что, повинуясь приказу начальника, он возражает против разгрузки. Если бы Комягин этого не сделал, вы бы сорвали мне темп. Конечно, Касторкин, мы друг друга поняли? Можете итти на квартиру и делать выводы на свободе.
Касторкин. Я не виноват, Степан Семенович.
Болдырев. Идите, Касторкин.
Касторкин. Не гоните вы меня сейчас. За что вы меня гоните? Степан Семенович, умоляю вас, не выдавайте меня, пощадите! У меня есть мать-старуха, она умрет, она не поверить никому… Груздев, подтвердите. Что же вы молчите? Разве можно отворачиваться от человека, которого оклеветали?
Максимка. Идите, товарищ Касторкин… К чему шуметь? Ну, там разберут.
Касторкин. Не пойду! Вы не имеете права меня отводить, вот что! Я свободный советский гражданин, я имею две благодарности за работу. Боже мой, боже мой, я день и ночь работал, создал транспорт, ввел железную дисциплину… Да, да, мне завидовали, меня называли дураком, но вы, Степан Семенович, неужели вы не цените меня?.. Ведь тут судебная ошибка. Господи, Степан Семенович, пожалейте, поймите…
Болдырев. Товарищ Касторкин, немедленно уходите.
Касторкин. Хорошо… Где моя фуражка?.. Ну, вот я и ухожу… Я, значит, должен немедленно уходить?.. Спокойной ночи. Я теперь пойду. (Уходит.)
Максимка. Определенно жалкий тип.
Болдырев. Ну, что ты скажешь, Груздев, по этому поводу?
Груздев. Я технолог, но не следователь.
Болдырев. А ты несешь ответственность за дело, вверенное тебе?
Груздев. Одиннадцать лет несу.
Болдырев. Ну, и как бы ты поступил на моем месте?
Груздев. Точно так же.
Болдырев. Значит, я прав?
Груздев. По-моему, нет.
Болдырев. Ты занимаешься софистикой.
Груздев. Я бы на твоем месте поступил точно так же, но, во-первых, я бы не признал себя правым до тех пор…
Болдырев. Понимаю.
Груздев. А во-вторых, с этим парнем я бы не поступил так резко.
Болдырев. Да, объективно это верно, конечно. Лагутин тоже говорит: не спеши. Утро вечера мудренее. Ладно! Извини, Груздев, что подняли тебя.