Темный карнавал
Шрифт:
Он вздохнул и умолк.
Чарли Биллоуз из вежливости подождал минуту, потом кашлянул и побежал прочь, пиная мяч.
– До свидания! – крикнул он на бегу.
Чудак уставился на то место, где только что стоял мальчик. Пять минут спустя он моргнул.
– А? Здесь кто-то есть? Кто-то что-то сказал?
Мисс Велдон вышла из бакалейной лавки с корзиной, полной продуктов.
– Не хочешь проводить меня домой, Мартин?
Они брели по улицам в благословенном молчании, и мисс Велдон старалась идти не слишком быстро, чтобы Мартин, который старательно переставлял ноги, поспевал за ней. Ветер шумел в кронах кедров, вязов и кленов, и шелест листьев сопровождал их повсюду. Несколько раз Мартин разлеплял губы и косился на свою спутницу, но потом снова закрывал рот и устремлял взгляд вперед, словно рассматривал что-то в миллионе миль от них. Наконец он произнес:
– Мисс Велдон?
– Да, Чудак?
– Я все откладывал и откладывал деньги. И у меня накопилась кругленькая сумма. Я трачу очень мало, почти ничего не покупаю, и – вы не поверите – я собрал тысячу долларов. Может быть, даже больше. Иногда я пересчитываю свои деньги, но устаю и не могу досчитать. И… – Мартин вдруг посмотрел на нее озадаченно и не много сердито. – Что вы во мне нашли, мисс Велдон? – резко спросил он.
Она взглянула на него с легким удивлением, потом улыбнулась. Что-то ребяческое было в этой улыбке – так дети улыбаются тому, кто им нравится.
– Ты молчаливый. Ты не шумный и не вульгарный, как мужчины в парикмахерской. Я одинока, а ты добрый. И ты первый, кому я понравилась. Остальные, взглянув однажды, уже и не смотрят на меня. Они говорят, я вовсе думать не способна. Говорят, что я слабоумная, раз не закончила шестой класс. Но я так одинока, Чудак, и для меня так много значит говорить с тобой…
Он крепко сжал в ладони ее маленькую бледную руку.
Мисс Велдон облизнула губы.
– Если бы нам только удалось сделать так, чтобы люди перестали болтать о тебе… Я не хочу показаться грубой, но послушай, ты не мог бы перестать говорить им, что ты мертв?
Мартин остановился как вкопанный.
– Значит, и вы мне тоже не верите, – произнес он отстраненно.
– Ты «мертв», потому что в тебе умерли желания. Ты больше не хочешь отведать вкусной еды, приготовленной женскими руками, больше не хочешь любить, не хочешь жить, как все живут… Вот и все, что ты имеешь в виду, когда говоришь всем, что ты умер. Ничего больше!
Его глаза были серыми и бездонными. Потерянными.
– Я это имею в виду? – Он посмотрел в ее лицо, светящееся напряженным ожиданием. – Да, я это имею в виду. Вы все правильно поняли. Это я и имею в виду.
В тот вечер, часов в девять, под уличным фонарем стояли четверо подростков, двое ребят и две девушки. Вдалеке появился одинокий силуэт. Человек медленно и тихо вышагивал по улице.
– Вот он! – сказал один из ребят. – Тебе спрашивать, Том!
Том насупился. Девушки стали смеяться над ним. Том сказал:
– Ладно. Но вы пойдете со мной.
Ветер трепал кроны деревьев, росших по обеим сторонам улицы, и листья поодиночке и горстями сыпались на Чудака Мартина. Чудак был уже близко.
– Мистер Чудак! Эй, мистер Чудак!
– Что? А, здравствуйте.
– Мы… э-э… это… – Том оглянулся на приятелей в поисках поддержки. – Мы хотели спросить… То есть мы хотели пригласить вас на вечеринку!
Минуту спустя, внимательно оглядев умытое, благоухающее мылом лицо Тома и красивый синий жакет его шестнадцатилетней подружки, Чудак Мартин ответил:
– Спасибо. Однако не знаю, приду ли. Боюсь, я могу забыть.
– Нет, вы не забудете! – не отставал Том. – Вы запомните, по тому что это будет в Хэллоуин!
Одна из девушек дернула Тома за руку и прошипела:
– Не надо, Том. Не надо. Пожалуйста. Он не годится, Том. Он не достаточно страшный.
Том вырвал руку.
– Без тебя справлюсь!
Но девушка продолжала канючить:
– Пожалуйста, не надо. Это же просто грязный старик. А Билл закапает себе пальцы свечным воском, и у него есть эти жуткие фарфоровые зубы, и еще он нарисует зеленым мелом круги под глазами и напугает всех нас до икоты. Зачем нам он? – Она упрямо мотнула головой в сторону Чудака.
Чудак Мартин все стоял. Десять минут он слушал, как ветер играет в верхушках деревьев, и только потом осознал, что молодые люди ушли. С его губ сорвался короткий сухой смешок, словно камешек. Дети. Хэллоуин. Недостаточно страшный. Билл лучше. Просто старик. Он попробовал смех на вкус, и смех показался ему странным и горьким.
На следующее утро малыш Чарли Биллоуз играл перед лавкой: бросал мяч об стену, ловил и снова бросал. Услышав за спиной мычание, он обернулся.
– О, здравствуйте, мистер Чудак!
Чудак Мартин шагал по улице, на ходу пересчитывая зеленые бумажные банкноты. Потом он вдруг резко остановился.
– Чарли! – закричал он, шаря руками в воздухе. – Чарли!
– Да, сэр! Мистер Чудак!
– Чарли, куда я шел? Куда я шел? Я шел куда-то, чтобы купить что-то для мисс Велдон. Чарли, помоги мне!
– Да, сэр, мистер Чудак!
Мальчик подбежал и остановился в тени Мартина. Сверху опустилась рука, а в руке были деньги. Семьдесят долларов.
– Чарли, беги и купи платье для… мисс Велдон…
Разум Мартина бился в паутине забывчивости, пытаясь схватить, поймать, удержать мысль. На его лице отражались беспредельный ужас, и одержимость стремлением, и испуг.
– Я не могу вспомнить место! Господи, помоги мне вспомнить! Платье и пиджак для мисс Велдон, в… в…
– В «Универсальном магазине Краусмейера»? – подсказал Чарли.
– Нет!
– У Филдмана?
– Нет!
– В магазине мистера Либермана?
– Либерман! Точно! Либерман, Либерман! Беги, Чарли, беги скорее, беги к…