Чтение онлайн

Глубоко вдыхая бодрящие ароматы большого города, она некоторое время шла на запад, затем свернула в северном направлении по Глубоководному пути. С открытием на рассвете ворот, Глубоководье пришло в движение, улицы заполнили рабочие и торговцы, простолюдины и дворяне. Полурослица купила остывший пирожок и уселась на скамье у Конного плаца, в тени дворца и Башни Чёрного Посоха.

Это было одно из любимейших занятий Целлики — рассматривать прохожих. Например, смотреть на дворян было довольно забавно. Её веселила их манера держаться: расправленные плечи, грудь колесом и высокомерный взгляд, которым они одаряли простолюдинов, рабочих, торговцев, да и любого другого, кого считали ниже себя по статусу. Полурослица захихикала, заслышав шутки проходящих по улице дам и господ, запомнила их, и рассмеялась во всю, когда на вид деликатная пожилая леди схватила за ухо юного родственника и потащила его, выворачивающегося и протестующего, к ожидавшему экипажу. Группа юных аристократок, тех, на которых молодой человек старался произвести впечатление, тоже посмеивалась. Но, лишь заметив заливающуюся Целлику, те сразу прекратили веселье и уставились на полурослицу холодными взглядами.

— Ступайте своей дорогой, — произнесла Целлика. Она повторила с презрительной усмешкой: — Проваливайте [16] .

Молодые аристократки оцепенели, с тревогой поглядывая друг на друга. Затем они пошли прочь — под действием внушения они двигались словно пьяные.

Целлика в очередной раз усмехнулась. Как правило, все подчинялись её внушению, если она была достаточно настойчива.

Жизнь города бурлила в свете дня, и так будет продолжаться, пока не зайдёт солнце. Торговля являлась движущей силой Глубоководья на протяжении веков. И каждому, вне зависимости от того откуда он пришёл и какому богу поклоняется, были рады на этих улицах. Во всяком случае, пока слышен звон монет, а дела ведутся честно.

Но «честность», всё же, была не столь принципиальна, иначе Целлике нечего было бы читать каждое утро. Она отложила в сторону остатки завтрака, развернула «Горожанина», чьё издание было самым уважаемым в городе, и углубилась в подробное изучение новостей политики и торговли. Кто предлагал честные сделки? Кого обвиняли в незаконной деятельности и работорговле? Кого подозревали в связях с шейдами [17] и Западными Вратами, а то и того хуже — несуществующими зентами?

Все эти расследования были делом рук её товарища, но богам было известно, что тот не смог бы всё это сделать в одиночку. Поиск цели никогда не входил в число его излюбленных занятий; тем не менее, как только он сосредотачивал внимание на чём-то одном, его уже ничто не могло сбить с выбранного пути.

Конечно же, до тех пор, пока рядом с ним правильная женщина, направляющая его.

Вероятно, он уже вернулся и после ночных испытаний рухнул на свою кровать, что стояла в их общем доходном [18] доме, чтобы не разомкнуть глаз до вечера. Полурослица волновалась из-за того, что тот не высыпался, но понимала, что её беспокойство пропадало втуне. Проклятье, он никогда не прислушивался к её советам.

Покончив с «Горожанином», Целлика приобрела ещё несколько свитков: «Простую Удачу», «Халивар» и даже «Менестреля». Этот последний (сборник всякого дерьма, начиная от продажных политиков Глубоководья, развратной жизни аристократов и заканчивая слухами о чёрном рынке) почти никогда не содержал чего-либо примечательного. В сегодняшнем выпуске речь шла о Талантресс Роринхорн, если верить поливающей всё и вся ядом Атлас Срезз; Целлике стало до того тошно, что она смяла и выбросила газету.

Ей намного больше понравилось напечатанное в «Северном Ветре», в котором были её любимые рисунки модных нарядов и элегантных моделей, как дополнение к огромному количеству сплетен из высшего общества. А ещё в «Ветре» сообщалось, что ежегодный бал-маскарад пройдёт в храме Красоты в День Зелёной травы [19] , на пятую ночь от сего дня.

— Ну почему я не аристократка? — вздохнула Целлика, прижав газету к груди. — Ну, или как минимум не богата?

Помечтав ещё несколько мгновений, она покончила с остатками разбавленного вина из своей фляги и соскочила со скамьи.

Придерживаясь рекомендованного направления «двигаться к вершине горы Глубоководье», она отправилась по переулкам на восток, а затем свернула на север, двигаясь по улице Шелков и всё больше углубляясь в район Замка. Тут улицы были узкими и не такими людными — по тротуарам шло намного меньше прохожих, а повсюду валялись груды сломанных ящиков, прогнивших мешков и другого разнообразного мусора. Здесь жили в нищете; нередко они ютились в подъездах и под лестницами. В их взглядах, направленных на полурослицу, читался голод, и Целлика сжала амулет в форме арбалета, что висел у неё на шее. Другие призывно махали ей из увеселительных заведений, что работали в течение всего дня.

Стремясь привлекать меньше внимания, Целлика натянула ниже капюшон. Немногие коротышки рисковали появляться в этой части города — гномы и полурослики, как правило, старались держаться подальше от остальных рас. Казалось, полурослица считала, что её раса ещё малочисленнее, чем это было на самом деле. Она скользила меж высоких людей, стараясь никого не задеть. Не останавливаясь и не теряя бдительности.

— Доппельгангеры [20] проникли в дома терпимости! — выкрикнула маленькая фигура, которая, как могло показаться, принадлежала мальчишке. — Хозяйки борделей восхищены их навыками и способностью к адаптации!

 Целлика пробилась к крикуну, который оказался не мальчишкой, а круглолицым полуросликом. Любой, кто был своим в Глубоководье, мог распознать эту маскировку, используемую для того, чтобы лучше реализовывать свой товар. Он торговал «Пощекоченными Пальцами», сборниками историй, написанными, отпечатанными и продаваемыми исключительно полуросликами.

— Рада тебя видеть, Харравин, — шепнула она ему. — Как дела у мамы?

— Нормально, Целли, — отозвался тот. — Когда в гости зайдёшь?

— Скоро.

Целлика прислонилась к стене и вытащила из кипы газет торговца один экземпляр. Открыв её, полурослица быстро просмотрела содержимое. Монетка перекочевала из рук в руки.

— Кстати, деньги можешь вернуть в течение месяца, — произнесла Целлика.

— Удачи, — усмехнувшись, парировал Харравин и продекламировал, обращаясь к толпе: — Шлюхи-доппельгангеры! Многие пропали без вести; проверьте вашего мужа, чтобы удостовериться что он — настоящий!

Целлика быстро направилась в переулок. Углубившись в него, женщина услышала какой-то звук и взглянула на крыши над собой. Вода вытекала из трещины в замшелой черепице; дождевая капля стукнулась о лоб полурослицы и та стёрла её. Ей показалось, что она услышала… но нет, не может быть.

Целлика улыбнулась и опустила взгляд, осматривая поверхность под ногами. Там, среди кучи битой посуды и грязного тряпья, прямо в булыжниках мостовой был проделан лаз. Снизу доносилось слабое постукивание, словно где-то там работал механизм.

Полурослица потянула крышку, открыв лаз, и дюжина глаз уставилась на неё из наполненного дымом помещения. Спустившись вниз, женщина разглядела работающий печатный пресс, без устали выбивающий копии «Пощекоченных Пальцев» и сенсационных брошюр. На невесть откуда взявшийся свет обернулся полурослик и провёл рукой по лбу, стерев толстый слой чёрной сажи.