Чтение онлайн

– Кто же порчу навел? – спросил Гавриил. – И зачем?

– Этого я вам не скажу, – признался Роман. – Но порча сильная. У погибшей был небольшой дар к колдовству, в самом зачатке, можно сказать. Видимо, поэтому ее и зацепило. Надо личные знаки проверить.

– Затем и пришли. Не водку же пить, – сказал Гавриил. – Но я думаю, члены Синклита к происходящему не причастны. Кто-то посторонний работает.

– Невероятно! – возмутился Большерук. – Чтобы пришлый колдун кутерьму непотребную мог устроить, а мы, как дети малые, сидели, носом шмыгали? Да откуда он мог взяться?

– Земля наша талантами богата! – ядовито заметил Гавриил.

– А этот мальчишка, Сидоренко, твой ученик? – спросил Большерук. – С ним что?

– Пока все нормально. Если не обращать внимания на его родителей. Они меня чуть с лестницы не спустили сегодня, когда я его проведать зашел, – признался Роман. – Пацан окошко открыл и мне прокричал, что с ним порядок, только его из дома не выпускают.

– Зачем ты к нему ездил? – насторожился глава Синклита. – Парню опять плохо стало?

– Он же в воронку угодил! – напомнил водный колдун. – У Сидоренко – дар, а умения еще нет. С ним все что угодно могло произойти. Мог полностью талант перевернуться, от прежней стихии отвратить, а то и обделенным сделать.

Слово «обделенный» колдуны обычно избегали произносить даже мысленно. То, что запретное слово прозвучало сейчас на тайном колдовском сходе, одним этим обозначило лихорадочную тревожность обстановки.

– Насчет Иринки я выяснил, – спешно заговорил Гавриил, чтобы растворить осадок прозвучавшего слова. – С ней очень плохо. В прямом смысле – она в коме.

– Она на участок Чудодея заходила. Туда, где теперь сад стеклянный, – сказал Роман.

– Неужели она твое заклинание миновала? – строго уставился на хозяина Гавриил.

– Выходит, что так…

– Тогда девчонка из сильных чародеев, а сама о том не знает, – веско заметил Большерук. – Красавица, небось! Обожаю молодых ведьмочек, в них такая сила!

– А вы чувствуете порчу, Данила Иванович? – спросил водный колдун.

– Да, пованивает мерзко. Как будто кто-то насрал огромную кучу дерьма, – фыркнул Большерук.

– Значит, тебя преследует запах, – уточнил господин Вернон. – Мне кажется, что повсюду разлита грязная вода. Мерзкая, черная, тухлая. А тебе что мнится, Гавриил?

– На улице свиные рыла мерещатся, – сказал тот печально. – Изо всех щелей выглядывают.

– А я дым вижу и чую, – подал голос Огневик и потянулся к личной бутылке.

– Грязь, – скривил губы Агрикола.

– То есть каждому свое. Какое-то общее заклинание. Все четыре стихии задействованы. Надо бы выяснить, настигает порча простых смертных, или косит только скрытых колдунов, – предложил план действий Роман.

– Что порча не для всех опасна, мы заметили, – поднял палец Большерук: любил он чужие мысли подхватывать и тут же выдавать за свои. – Главный вопрос: как этих отдельных личностей выявить и защитить.

– Может, еще все загнутся, дай только срок, – мрачно предрек Гавриил. – Будет вымороченный город. Город-призрак… Ха…

– Все не помрут. Ко всяким пакостям у нас народ привычный. А вот как заарестуют нас всех к чертям собачьим, так и будет тебе «ха»! И даже “ха-ха”! – огрызнулся Большерук.

– За что арестуют? – не понял Агрикола. – Мы перед гражданами чисты.

– Обязаны были город от порчи защитить, а не сумели! – грохнул по столу опьяневший Огневик.

– В доме я эту грязную воду не вижу, – продолжал рассуждать вслух Роман. – А ты, Данила Иванович?

– Что? А, нет, у меня в доме воздух чистейший, – с достоинством сообщил Большерук. – И здесь вроде не воняет. Хотя воздух бессильный. Совершенно бессильный, я тебе скажу.

– Значит, заклинания нас берегут. Можно весь город колдовским барьером обвести и порчу снять, – предложил Роман.

– Пупок развяжется, – хмыкнул Большерук. – Даже если мы всем Синклитом навалимся.

– Не сдюжим, – подтвердил Огневик. – Надо отыскать того, кто порчу навел. И сжечь! – вновь грохнул кулаком по столу.

– Не получится, – возразил Большерук. – То есть, сжечь-то мы что-нибудь сожжем, а вот найти затейника – фигушки. Он плюнул и дальше пошел. А мы в его харкотине барахтаемся.

– Еще чуть-чуть, и на нас обывателей натравят, – вздохнул Гавриил. – Уже по телику не только пиарщики, но и возмущенные горожане балакают. Тебя, кстати, Роман, поминают. Лучше не слушай. Спать спокойней будешь. Заговори еще воды на спиртягу. А то я трезветь начинаю.

– Кстати, а не мог это Медонос напакостить? – спросил Роман Вернон. Как бы невзначай. – То бишь Вадим Федорович Сазонов, повелитель четырех стихий.

– Почему именно Сазонов? – усомнился Гавриил. – Он не особенно сильный колдун. Четыре стихии друг дружку душат.

– Медонос сбежал. Днем мне об этом сообщил Сторуков. Якобы, видели его в Темногорске. Вечером я позвонил в Суетеловск. Так вот, мне сказали, что еще в субботу прибыли колдованы вместе с какой-то рыжей ведьмой и Медоноса освободили.

– Особняк евонный с осени стоит заколоченный, – сказал Агрикола. – Не похоже, чтобы туда кто-нибудь заходил.

– Если Медонос в Темногорске, это дело осложняет… Ну ничего, я с ним разберусь, – пообещал Гавриил. – А нам первым делом надо наведаться к вдове Чудодея и забрать кейс с личными знаками.

Гавриил спрятал черный тубус под кожаное черное пальто и поднялся.

На стук к колдунам вышла Эмма Эмильевна.

– Что-нибудь случилось? – забеспокоилась хозяйка, увидев гостей.

Ясно было, что просто так глава Синклита и четыре сильных колдуна поздно вечером в гости заходить не будут.

– Мы хотим забрать кейс Чудодея с личными знаками, – сказала Гавриил. – Вы позволите?

– Кейс Синклиту принадлежит, как же я могу возражать?! Может быть, чайку? – засуетилась вдова Чудодея. – Мы как раз с Тиной чай пили.