Тело
Шрифт:
«Это, получается, Теге может родиться у кого угодно? — удивилась я, наметив уточнить этот момент у Риаха. — В чем причина такого ограниченного количества душ?»
А женщины рисов… Да, это были действительно боевые подруги, абсолютно равноправные партнеры в любом деле.
Будь то какая-то профессиональная сфера или же семейный союз. Отношения в последнем предполагали именно партнерство, объединение ради общей цели — воспитания потомства. Ни о какой форме близости в этих союзах речи не было. В поголовном большинстве случаев. А редчайшие исключения (могли возникнуть какие-то более дружеские отношения или даже близость. Впрочем, последнее было для обоих, привыкших к послушным Теге, рисов сплошным разочарованием!) скорее подтверждали общую тенденцию.
«Ясненько, почему до белокожего все настолько туго доходит! И почему я — единственная и уникальная. Для него я — Теге и риса „в одном флаконе“, что в их представлении просто невозможно в природе», — поняла я причину, по которой он, осознав невероятность и выгоду ситуации для себя, раздумал сдавать меня в «монастырь».
Меня женщины рисов особенно интересовали. Важно было понять, есть ли и у меня шанс в перспективе претендовать на этот статус, выбравшись из ограниченных возможностей Теге. С душевным страхом я искала информацию о них, больше всего опасаясь узнать, что в принципе никак не смогу соответствовать. К моему удивлению, женщины-рисы фактически мало чем отличались от женской части Теге. Помимо очевидного — души, они обладали еще весьма непрезентабельной внешностью. И если Теге все как на подбор были красивы и ухожены, то «слабая» половина рисов… Это было на мой взгляд сплошное «страхолюдство». Что характерно — созданное искусственно.
В обществе рисов быть симпатичным (считай, тегеподобным) считалось крайне позорным. Посему все с самого малолетства изгалялись над своим внешним видом как могли, к моменту взросления превращаясь в, мягко говоря, несимпатичных дам. Впрочем, с мужчинами все обстояло так же.
Волосы или брили полностью, или кромсали абсурдным образом. Лицо деформировали искусственным вмешательством — мне в ряде случаев увиденный «результат» напоминал работу хирурга-шарлатана или вовсе «жертву» множественных ожогов. А манера поведения?.. Ничего женственного, мягкого или слабого. Фактически мужчина, только с грудью и способностью к деторождению.
Так что если с внешним видом еще есть шанс что-то придумать, то вот смогу ли я скопировать «образ» в целом?.. И еще, главное — есть ли возможность взять и «всплыть» новой рисе? Суметь устроиться в мире на легальных условиях, найти себе применение, суметь обеспечить средствами к существованию? Ибо я очень хотела расстаться с ролью Теге и суметь стать полноценной гражданкой этого мира. Хотя Риаху об этом не сказала бы ни за что из страха, что он воспротивится и помешает осуществлению моих грандиозных планов. Но сначала… социальная структура и общественный учет рисов!
В вопрос опять же вникала долго. Результатом осталась очень удивлена. Раса рисов не отличалась особой коллективностью, в большинстве своем они предпочитали уединение (опять же, Теге являлись этаким суррогатным заменителем живого общества). И Риах предупреждал меня, что в агре в семейном секторе проживания у каждого риса имеется свое жилое пространство. Так что семейный союз не предполагал общности проживания — рис, риса и дети.
Фактически каждый существовал в своем личном пространстве.
Привычных мне форм учета и идентификации у них не существовало. Численность рисов обоих полов было известна приблизительно: находиться на планете или отправиться куда-либо было сугубо личным выбором каждого. Это в какой-то мере вызвало у меня облегчение.
Что же контролировалось у них повсеместно, так это уровень «созревания», то есть как физиологическая, так и психологическая готовность стать родителями. Вот тут я не совсем поняла, каким путем осуществлялся этот контроль, но одно усвоила твердо — он был абсолютным и неизбежным.
— Ма-рина… — одновременно с неожиданно вырвавшим меня из сосредоточенного просмотра призывом Риаха я почувствовала его прикосновение к своей ладони. Обеденный перерыв! Упс. — Ты что же, так и просидела все это время за наблюдением?
Белокожий определенно был удивлен моей усидчивостью. Но подобную моей жажду знаний способен понять лишь тот, кто внезапно оказался в совершенно чужом мире.
С некоторым трудом переключив взгляд на мужчину, почувствовала, что действительно перестаралась — голова слегка кружилась.
— И что мне теперь делать? — мужчина явно расстроился, вызвав мое недоумение. — Мне сейчас необходимо твое тело. До прилета на Ойзал еще почти двое суток, и все это время плюс сутки после потребность в тебе будет очень высокой.
Непроизвольно скользнув взглядом вниз, признала очевидное — необходимо. Поэтому, томно потянувшись, подняла вверх руки, отчего грудь тоже заманчиво приподнялась под складками одежды, привлекая к себе взгляд Риаха, и сообщила.
— Все в порядке. Просто все основные нагрузки возьмешь на себя, — я намеренно некрепко прижала клыком нижнюю губку и встала на ноги. — А я просто расслаблюсь и буду получать удовольствие.
Белокожий удивленно вздрогнул и вплотную шагнул ко мне, сразу избавляя нас от одежды.
— Если ты действительно испытываешь подобные ощущения, — алые глаза пытливо всматривались в мое лицо, — то я хотел бы кое-что попробовать. Еще вчера думал об этом…
— Да? — выгнувшись так, чтобы обнаженной грудью прижаться к мужскому телу, заинтригованно уточнила я. Вот не замечала я за ним до этого тяги к «творчеству».
— Ложись, — меня опрокинули на поверхность только что покинутого спального пузыря.
Я с довольным видом плюхнулась на спину и приготовилась… удивиться. Как-никак Риах впервые решил сам сделать что-то необычное для меня. Эх, с учетом наших реалий приравняю это к первому букету цветов. Судя по межполовым взаимоотношениям, подобное у них не в ходу.
Мужчина же, ограниченный временными рамками, тут же склонился над моим телом. Его тонкие пальцы заскользили по завиткам бледно-серых узоров, приятно щекоча и возбуждая. Изредка, в местах, где непонятные завитки образовывали небольшие узелки, белокожий прикасался к моей коже губами, с каждым таким разом острой вспышкой чувственных ощущений убеждая меня в том, что именно там располагаются эрогенные зоны. Я уже откровенно «плыла», с учетом потребленных за завтраком возбуждающих компонентов пищи желание нарастало со скоростью прилива. Голова слегка кружилась, поверхность тела превратилась в некую жаждущую прикосновений материю, глаза были зажмурены, позволяя мне всем существом погрузиться в невероятно приятные ощущения, дыхание становилось все более отрывистым.